Она бросила быстрый взгляд на оцепеневшего Орнта, смотрящего на нее широко распахнутыми глазами, в которых застыло болезненное отчаяние и сознание собственной беспомощности.
— Мне нужна помощь ведьмы, — Зиберина говорила громко, потому что не была уверена, что он ее услышит. И действительно, молодой мужчина продолжил неподвижно сидеть, поддерживая голову короля слегка подрагивающими руками, не реагируя на ее голос. Ей не оставалось ничего другого, кроме как замахнуться и с силой ударить его по холодной и бледной щеке. Нервно дернувшись от хлесткой пощечины, он пришел в себя. Убедившись, что взгляд Орнта стал осмысленным, она повторила свои слова. Он быстро взглянул на северянина, который понятливо подошел к ним, опускаясь на колени и осторожно подставляя руки, позволяя ему подняться.
Молодой мужчина стремительно сбежал с возвышения, исчезая за фигурами стражников. Гул голос усилился, все пытались дозваться его, засыпая вопросами. Всего несколько минут спустя он вернулся, прорываясь сквозь плотные ряды, ведя за собой бледную, но собранную и серьезную Хале, глаза которой лихорадочно блестели, но оставались сухими. Она торопливо опустилась по правую руку от нее, позволив себе бросить лишь один взгляд — на безутешно рыдающую королеву, опасающуюся за жизнь сына, после чего перевела его на Зиберину, показывая, что готова не только слушать, но и выполнять все распоряжения.
Зиберина медлила не просто так, она без труда определила по внешним показателям, что яд, попавший в организм мужчины, обладает отсроченным действием. Она выжидала, пока он достигнет своей цели — начнет парализовывать органы дыхания, вызывая удушье. Она уже сталкивалась с этим грубо сработанным, но крайне действенным составом раньше, поэтому прекрасно знала, что данный раньше положенного срока, антидот сделает только хуже, усилив действие. Возможно, ей и удастся спасти в таком случае короля, но он останется прикованным к постели, требуя постоянного присутствия могущественных магов, потому что без их помощи самостоятельно уже никогда не сможет дышать.
— Чего вы ждете? — Сдавленно и хрипло спросил Орнт, с нарастающей паникой глядя на нее. Женщина не стала отвечать на его вопрос, который, похоже, интересовал не только его одного, просто отмахнувшись.
По ступеням торопливо взбежало еще несколько человек, пытающихся приблизиться к лежащему без движения правителю. Смерив оценивающим взглядом одного из них, Зиберина скривила губы в легкой усмешке и холодно произнесла.
— Оставайтесь там, где стоите.
Подоспевшие лекари застыли, недоуменно глядя то на нее, то на придворных, которые тоже смотрели на нее с непониманием.
— Дайте им делать их работу! — Хрипло выкрикнул один из мужчин, пытаясь подойти к ней, чтобы убрать от короля.
Не оглядываясь, Хале взмахнула рукой, посылая в него волну силы, заставившую его неподвижно застыть на месте, прожигая их яростными взглядами.
— Зиберина? — Хотя в приглушенном голосе звучала легкая неуверенность, ведьма ни на мгновение не усомнилась в правильности ее действий.
— Подожди…
— Чего? — Отчаянно и громко выкрикнула королева сквозь душащие ее рыдания. Она вцепилась мертвой хваткой в плечи мужчины, на лице которого начинала проступать мертвенная бледность, встряхивая его, словно хотела привести таким образом в сознание. — Ведь он умирает!
Как бы Зиберине не было тяжело и мучительно больно смотреть на страдания матери, она пока не могла ничего сделать, чтобы прекратить их. Объяснения займут слишком много времени, к тому же, она была уверена, что среди окруживших короля придворных, сейчас нет ни одного человека, способного услышать ее и осознать, что она пытается донести до них.
Она заставила себя сосредоточиться на короле, привычно собирая всю волю в кулак. Постепенно внешний мир вместе с его звуками и красками переставал существовать, позволяя ей отгородиться от него непроницаемой стеной, которая позволяла ей оставаться собранной, внимательной и сосредоточенной. Зиберина подняла безвольную руку мужчины, прижимая кончики пальцев к едва заметно бьющейся венке, чтобы посчитать удары его сердца. Ей повезло, что королева находилась с другой стороны, поэтому не мешала ей, ведь в таком состоянии ее никто не смог бы оторвать от сына.