— Это безобразие нужно немедленно прекратить, — на повышенных тонах доказывал второй мужчина, вызвав на лице Лашера странное, раздраженное и гневное выражение. Он покачал головой и неопределенно хмыкнул.
— Ты называешь ожесточенную войну безобразием?
— Из-за этой, так называемой войны, мы терпим колоссальные убытки. Торговый путь перекрыт полностью, от нападения пострадали уже три каравана. Ты не хуже меня понимаешь, что вмешательство неизбежно.
— Гибнут люди, а тебя тревожит потеря прибыли от торговли?
— Они перекрыли единственный путь через пустыню. Пора уже показать этим дикарям их место….
— Они его прекрасно знают. Память, похоже, стала подводить тебя, раз ты забыл, что именно они создали торговый путь, из-за закрытия которого ты так переживаешь. Никто не вправе обвинять их, ведь они имеют полное право не пускать на свои земли чужаков.
— Раскаленную груду песка сложно называть землями, — ехидно произнес мужчина, надменно усмехаясь. Его слова заставили Лашера гневно сверкнуть на своего собеседника глазами. Но внешне он все еще старался сохранять хотя бы видимость спокойствия и невозмутимости.
— Вообще-то, я имел в виду огромный оазис, в котором и проживает племя, так раздражающее тебя.
— От него тоже скоро ничего не останется, если повелитель не примет меры. Эти варвары, которых даже людьми язык не поворачивается назвать, поубивают друг друга и уничтожат единственную связь между южными и северными странами.
Зиберина вся превратилась вслух, внимательно прислушиваясь к странному разговору. Внутри, в районе сердца, все свернулось в тугой клубок от плохого предчувствия. Отрывки услышанного спора постепенно складывались в четкую мозаику, словно картинка, которую разрезали на сотню кусочков, а теперь собирали воедино. Торговый путь, оазис в пустыне, местное племя… Все это было до боли знакомо ей. Конечно, был немалый шанс на то, что она ошибается, ведь среди гигантских песчаных дюн, разделяющих север и юг, должно быть, существуют десятки, если не сотни других островков жизни. Где также обитают люди, ежеминутно сражаясь со зноем и дикой жарой, пытаясь отвоевать у суровых земель еще один день жизни.
— О каком племени вы говорите? — Обратилась она к Лашеру, удивленно повернувшемуся к ней, стоило только прозвучать ее голосу. Зиберина сделала вид, что не заметила его реакции. Должно быть, она не самый лучший сосед за обеденным столом, потому что за все время она и словом ни с кем не обмолвилась. Просто старалась как можно быстрее покинуть зал, в котором был подан обед или ужин.
— Речь идет о варгатах, — все же ответил мужчина после секундной заминки, подтверждая ее худшие подозрения.
Зиберина не смогла сохранить невозмутимое выражение лица. Она почувствовала, как дрогнули губы, хотя она и старалась сдержаться и не показывать своих эмоций. Дыхание предательски срывалось. Быстро моргая, она отвернулась в сторону, утыкаясь невидящим взглядом в странное создание на своей тарелке, чтобы скрыть свою более чем странную реакцию от окружающих.
Варгаты… Они получили свое имя, прославленное в веках, от названия двух огромных оазисов, раскинувшихся на севере труднопроходимой пустыни, в самой жаркой ее части. Поговаривали, что эти цветущие и дарующие жизнь земли создал какой-то могущественный маг, ведь оазисы не исчезали, а многочисленные источники воды в них никогда не иссякали, позволяя людям жить под сенью раскидистых деревьев и расширять границы своих поселений. Как бы то ни было, Варгат, глаза пустыни, как называли его местные, превратился в место, которое сплотило разрозненные до этого племена, заставив их помириться и соединиться, дав жизнь новому народу.
Зиберина попала в гостеприимный оазис не случайно. Поговаривали, что именно в нем живут очень могущественные и мудрые алхимики, добившиеся на своем профессиональном поприще невероятных успехов. Оказалось, что единственный, кто мог претендовать на это звание, уже давным-давно умер от старости и был погребен в подземных камерах, выполняющих у варгатов роль склепа, где хоронили всех почивших членов племени. А вот магов среди них оказалось действительно много: они входили в Совет, управляющий воинами, земледельцами и лекарями. И именно им принадлежала идея открыть торговый тракт, который проходил через северные границы первого оазиса, обходя стороной второй.