– Я не хотел этим ничего сказать. Не надо обижаться.
– Я не люблю рассказов о человеческих смертях, – ровным голосом проговорил Беккер.
– Конечно, я и не думал на это намекать...
– Я не люблю смаковать кровавые подробности. Меня не пробирает от них дрожь извращенного удовольствия, как ты, кажется, полагаешь.
– Ничего подобного. Честно.
– И что важнее всего, я очень не люблю тебя, Хэтчер.
– Я это знаю, но мы же профессионалы и понимаем, что личные чувства не должны мешать работе.
– В нашей работе иногда случается убивать, – холодно продолжал Беккер, – но никому это не прибавляет счастья. Никто не получает от этого садистского удовольствия.
«Есть! – воскликнул про себя Хэтчер. – Я его достал! По самому больному месту!»
– У меня и в мыслях не было приписывать тебе нечто подобное, – пробормотал он. – Однако...
Беккер шумно вздохнул, будто бы успокаивая себя перед тем, как выслушать очередную глупость, и склонил голову на бок, став похожим на птицу, разглядывающую червяка. «Или следующий кусочек приманки», – подумал он. Он уже знал, что шагнет в западню, но не хотел давать Хэтчеру повод думать, что это было предопределено заранее.
– Однако... человек, который нашел время изготовить оружие вроде двадцатисантиметрового куска проволоки, выломанного из вешалки для пальто, надо думать, получает удовольствие, убивая людей, – изрек в конце концов Хэтчер.
– Полагаю, у тебя имеется описание убитого? – спросил Беккер.
– Да, и оно сходится с описанием неизвестного, столкнувшего Хаммади в озеро. Он убил похожего на себя человека и забрал его бумажник, кредитные карточки, водительские права...
– И паспорт, – завершил Беккер мысль Хэтчера.
– Абсолютно точно. Через час после предполагаемого времени смерти Кармайкла некто, назвавшийся его именем, арендовал автомобиль и двинулся к пограничному пункту.
– В направлении Нью-Йорка.
– Нет, в Уинсор, штат Мичиган.
– Значит, в Детройт.
Хэтчер кивнул.
– Он пересек Канаду по диагонали. Это значительно короче, чем ехать через Штаты в объезд Великих Озер, – рассуждал вслух Беккер.
– В Детройте самая большая арабская община в стране, – добавил Хэтчер.
– Установлено, что он араб?
– Нет, но над этим работают. Через день после того, как «Роберт Кармайкл» пересек границу и, предположительно, прибыл в Детройт, Агентство Национальной Безопасности засекло электронный перевод из Ливии в Объединенный Арабский Банк Мичигана на сумму в два миллиона долларов.
– В этом нет ничего необычного, – заметил Беккер.
– Да, но поступил он на вновь открытый счет...
– ...заведенный на имя Роберта Кармайкла... – сообразил Беккер.
– ... за три часа до поступления перевода, – закончил Хэтчер. – Мы попытались вчера сделать небольшой дополнительный перевод на этот счет, и оказалось, что...
– И оказалось, что счет уже закрыт, – уверенно договорил Беккер.
– Как ты догадался?
– На его месте я бы поступил точно так же. Он понимал, что имя всегда можно проследить, поэтому забрал деньги и поскорее убрался из Детройта. Теперь у него другое, более безопасное имя. – Беккер помолчал, глядя на стену позади Хэтчера, потом спросил: – Что еще?
– С чего ты взял, что есть что-то еще?
Губы Беккера медленно растянулись в улыбке, взгляд уперся в Хэтчера.
– Все предельно просто. Того, что ты мне дал, недостаточно, чтобы я согласился работать с вами, а вернуться к Маккиннону без меня тебе хуже самоубийства. Какую приманку ты приберег для меня напоследок, а, Хэтчер? Этот человек ушел, растворился, верно? «Роберта Кармайкла» и банковского счета на это имя больше не существует. Арендованный автомобиль сдан обратно или исчез. Кредитными карточками Кармайкла не пользовались с тех пор, как убийца приехал в Детройт, но с двумя миллионами долларов в кармане ему не нужны какие-то кредитные карточки. Он ушел с концами, правильно? Растворился где-то в Америке вместе с кучей денег, которую собирается отработать тем или иным способом.
– Все правильно, – подтвердил Хэтчер.
– Тогда что же у тебя припасено на самый крайний случай?
– Об этом человеке ничего... Но есть, однако, один факт, способный тебя заинтересовать. Возможно, здесь нет связи, а только имеет место «интересное совпадение», которое, по мнению Маккиннона, мне следует довести до твоего сведения.
Беккер ждал.
– Вилли Хольцер умер, – сказал Хэтчер.
– Вот сукин сын.
Беккер был искренне удивлен новостью, – с удовлетворением отметил Хэтчер. И даже более того, в его голосе прозвучала едва ли не печальная нотка, что казалось практически невероятным, учитывая историю взаимоотношений этих людей.