Макар рассеянно глядел на модель ДНК на столе.
— И как долго это продлится?
Профессор пожал плечами.
— Не знаю. Сколько потребуется.
— И я буду отрезан от внешнего мира?
— Да.
— Но, извините… У меня есть родные, друзья… А личная жизнь?
— Увы, но все ваши внешние контакты будут сведены к минимуму. По крайней мере, первое время. Те, кто прожил здесь прилично и хорошо себя зарекомендовал — они периодически встречаются со своими семьями. Это хлопотно, но мы понимаем необходимость общения с близкими. Так что наберитесь терпения… А вопросы вашей личной жизни мы уладим, не волнуйтесь. Кстати, как вам Мадлен? По-моему, довольно интересная самочка.
«Вот попал…» — стучало, как молотком, в голове Макара.
Единственным препятствием к бунту было осознание грандиозности открытий, сделанных этими секретчиками.
— Мистер Брэд, вы работаете в рамках программы «Геном человека»?
Брэд выпучил глаза.
— Ну что вы, дорогой мой! Какой «Геном»! Эта ваша хваленая международная программа, как слепая черепаха, задержалась на старте, когда мы уже почти сорвали финишную ленточку. Нет, Мак, — о’кей, я буду вас так называть? — мы работаем совершенно автономно. И наши результаты слишком революционны, чтобы делать их достоянием мирового сообщества.
Макар закурил вторую сигарету.
— Что же вы тогда планируете делать со своими открытиями?
— А что бы вы сделали? Сколько бед доставляют людям аномалии и пороки, имеющие генную природу? Не счесть. Мы учимся бороться с ними. Рано или поздно мы поможем этим людям, но — не раскрывая секрета лекарства. Это, знаете, как с ядерной энергией — можно вырабатывать электричество, а можно устроить конец света.
— Что от меня будет требоваться? — спросил после паузы Макар.
Профессор похлопал его по плечу.
— Сначала вы будете учиться. Постигать все, что уже наработали золотые мозги наших сотрудников. Я думаю, при старании и ваших способностях, вы усвоите базовый курс месяца за… три. А потом… Мы с вами определим наиболее подходящее направление, и вы уже сами, в соавторстве с коллегами, будете добывать знания впереди планеты всей… Вот и все объяснение произошедших с вами событий.
— М-да-а… — откинулся в кресле Макар.
Полминуты он сидел молча.
— А если я все же хочу вернуться назад?
Брэд поморщился.
— Теперь это уже невозможно, — он закинул ногу на ногу и вгляделся в Макара. — Послушайте, неужели вас не заинтересовала научная перспектива? Неужели я в вас ошибся…
— Меня безумно все заинтересовало. Но это же тюремное заключение. А потом, меня ведь рано или поздно хватятся в России… Кстати! Россия-то участвует в этом проекте? Почему тогда меня не свои сюда доставили?
Профессор хмыкнул.
— Не преувеличивайте, Мак, свое государственное значение. И не мне вам рассказывать, как в вашей стране сбиваются с ног для поиска своих граждан. Не волнуйтесь, кому положено — знают о вас. А в остальном, достаточно того, что вы будете звонить домой, иногда писать письма, якобы из Колумбийского института, своим бывшим коллегам. В институте я и еще ряд авторитетных людей всегда подтвердят, что вы там работаете. Будем изредка публиковать в научных журналах какой-нибудь детский лепет под вашей фамилией, что, поверьте, каждый раз будет событием в генетике.
— Но ученый не может быть невидимкой…
— Вы знаете, Мак, сколько у нас таких невидимок? Это не ваша забота. Я уже сказал — нас курируют влиятельные силы.
— Скажите, сэр, а у вас здесь есть русские?
— К сожалению, Мак, вы — первый… — искренне посочувствовал Брэд.
Провожая Макара до двери, профессор пожал ему руку.
— Я понимаю, как вам сейчас непросто. Здесь все это проходили. Но я уверяю вас, как только вы погрузитесь в работу, она поглотит вас с головой. И вообще, я думаю, вы еще поблагодарите судьбу за то, что она занесла вас на этот остров.
7
Жизнь на Янусе началась. Жизнью это, конечно, не назовешь, скорее — поднадзорное пребывание в фильтрационном лагере на полном довольствии.