Хорошо, что с Мариной не успели такое сотворить. Видно, пытались, раз она так реагировала… Истерика, психоз — это ничего. Главное — она человек.
Перед глазами стояло ее лицо, полное ненависти. Он ведь для нее — один из этих изуверов. Снова от этой мысли аж прожгло.
Где она?
Макар побежал по коридору, шаря глазами по карточкам. В дальнем конце коридора, на камере № 34 было написано:
№ 773 Name: Marina
Макар нашел ключ от этой камеры, открыл дверь.
Бедная соотечественница так и сидела пристегнутая к креслу, в котором Бережной видел ее днем.
— Марина! — Макар бросился в камеру.
Девушка проморгалась сонными глазами, уставилась на него и улыбнулась.
— А, это ты, подонок! Приполз!
Он присел на корточки и поцеловал ее запястье.
— Мариночка, я ни в чем не виноват! Я ничего не знал, честное слово! Мы убежим отсюда! Как с острова вырваться — пока не знаю, что-нибудь придумаем, захватим самолет, у меня есть пистолет… — лепетал он скороговоркой и расстегивал ремни фиксаторов на кресле. — Марина, они ничего тебе не сделали? Не били тебя?..
Он получил резкий удар в ухо, от которого звезды зажглись в полумраке камеры. Следующим был толчок ногой в грудь, и полусидящий спаситель полетел на лопатки.
Гневная узница с растрепанными волосами встала на ноги и принялась футболить своего избавителя.
— Вставай давай!
Макар закрывался как мог, кое-как вскочил на ноги и попятился к двери.
— Марина, да что с тобой! Успокойся, я тебе все объясню!..
Тычками и пинками она вытолкала его из камеры и продолжала наступать.
— Ты пожалеешь, что на свет родился! — кричала она, отбивая свои маленькие кулаки о руки Макара, старавшегося подставлять под удары мягкие мышцы предплечий.
Бережной разозлился.
— Да хватит уже! Я понимаю — нервный срыв, но успокойся, времени нет!
— Молчать, серв!..
У Макара все оборвалось.
— …Что… Марина?
Девушка процедила сквозь зубы:
— Молчать, я сказала… — видя, что Макар опустил руки, она снова замахнулась ему в лицо.
Бережной сгреб ее и подтащил к двери в камеру. Теперь, когда она могла только несильно колотить головой в грудь, он, почти физически страдая, прочитал приговор.
…
Серв второго уровня, специализация — конвоир, охранник, исполнитель наказаний.
Агрессия к сервам первого уровня — 75%
Агрессия к сенсам — 0%
Подчинение сенсам — 100%
…
Сгубили все-таки… Макар не то зарычал, не то застонал.
Все равно ее надо как-то спасать, не оставлять же здесь.
— Марина, я сенс, — сказал ей Макар и отпустил захват. — Я приказываю тебе идти за мной.
Девушка усмехнулась и покачала головой.
— У этих псов тут у всех мания величия! Да все вы — сервы, какие вы на хрен сенсы? Наставники! мать вашу… Тьфу! Вы у меня землю жрать будете…
Она опять было замахнулась, но тут из-за угла послышался остервенелый рев.
— Где он? Убью-у!..
— Еще какой-то пес… — скривилась Марина.
Походкой шатающегося медведя в коридор вывалился побитый охранник с распухшим, окровавленным лицом и, радостно крикнув «А-а!», пошел на них.
Бережной застыл, и мозг его почему-то озаботился (очень кстати!) причиной освобождения прикованного злодея. Что он — трубу вырвал, цепь перегрыз, или напарнику руку оторвал? Но запястья у него были чистые, без браслета. Чем-то открыл?.. И тут Макар, как в зеркале, увидел, какой он осел. Он же у бритого даже ключ от наручников не отобрал!
Ну все, теперь, как говорится, жизнь его будет короткой, но интересной.
Охранник был уже шагах в десяти.
Макар отодвинул Марину рукой за спину и, крикнув мордовороту: «Девка ни при чем!», приготовился ударить в последний раз.
И тут он вспомнил про пистолет. Судорожно схватился за ремень, а пистолета не было.
Бритый, нисколько не боясь сопротивления, уже протягивал руку к горлу Макара, и тут правое ухо Бережного оглохло от выстрела.
Разъяренный бугай все же повалил обидчика на пол. Только с дыркой во лбу.
Лежа, Макар видел стоящую над собой Марину, в желтой пижаме с буквой «Р» на груди, спокойно держащую в руке только что выстреливший пистолет. Милую девочку в красивом костюме, студентку иняза, наивно смеявшуюся его шуткам в самолете.
Он выбрался из-под мертвой туши.
— Марина, а когда ты родилась?
Она удивленно посмотрела на него.
— Две недели назад.
Последняя надежда погасла. А ведь ее уже, наверное, с ног сбились искать. Она говорила, что часто будет звонить домой…