— И кто их заставляет это делать — раз у вас все бесплатно?
Девушка повернулась к нему.
— Это не значит, что можно вообще ничего не делать. У нас все работают. Отдыхают, конечно, не меньше, но и дела делаются. Вот, что касается облагораживания земли — это обязательно для всех. Раньше, давным-давно, это дело поручили роботам. Долго они ухаживали за природой. Причем, делали все не хуже людей. Но потом нашлись думающие рулаты, отказались от них. Хоть несколько дней в году каждому надо поработать на земле. Человек отстраняется от природы, когда не заботится о ней. Теряет что-то живое в себе. Ты вот, когда меня встретил, я как раз землю облагораживала. Берег речки почистила. Потом решила цветы пособирать, — она улыбнулась. — И нашла один бутончик…
Макар в ответ доброжелательно хмыкнул, потом спросил:
— А еще где у вас люди работают?
— По призванию. Кто-то постоянно на природе, кто-то любит технику, кому-то нравится пищу готовить, одежду создавать и прочее. У нас все производство автоматизировано, никакой рутинной работы для человека. Зато есть где свое творчество проявить. Многие и больше положенного работают. Отдыхать ведь все время надоест.
— Хобби, наверное, у всех есть?
Она кивнула.
— Хобби — да! Тут музыкантов, художников, поэтов и театров — как… больше чем на вашей огромной планете. В игры виртуальные все играют, фильмы делают — ну, не как у вас фильмы — я тебе потом покажу…
— А если человек откажется работать — что вы ему сделаете?
— Ничего. Сам пожалеет. У нас таких людей презирают.
— А у нас таким завидуют.
— Ну я же говорила, вы — недоразвитые.
Макар внимательно посмотрел на нее.
— Правильно тебя в разведку не берут.
Лана отвернулась.
Он добавил:
— А отец твой — он тоже ходит траву щипать? Как у нас раньше профессора на овощебазах.
Она передразнила его:
— Не-ет, отец мой не хо-одит!..
— Вот видишь. Где же равноправие?
Она вскипела. Сказала нарочито спокойно, растягивая слова:
— У нас есть госслужащие. Они работают постоянно, круглый год. Если надо — круглосуточно. Конечно, они не занимаются никакими другими работами. Им и так забот хватает.
— А что их заставляет это делать? Денег у вас не платят. Собственности большой тоже, как я понимаю, у вас нет. Любовь к Родине?
Лана опять загорелась.
— Представь себе! Еще почет и уважение граждан. А еще причастность к ответственному, интересному делу. У нас ведь не каждого и возьмут на государственную службу. А если возьмут, то надо пройти долгую карьеру, или проявить незаурядные качества, чтобы достичь каких-нибудь высот. Блата или покупки должностей у нас нет.
Макар вздохнул.
— А что за заповедник?
Девушка покосилась. Мол, разозлил ты меня, стоит ли тебе чего рассказывать.
— В заповеднике живут разные животные: наши и ваши.
— На ваших интересно посмотреть. А наших я всех в зоопарке видел.
Лана покачала головой:
— Беда с тобой…
Скоро она сказала:
— Прилетели. С чего начнем?
— Давай с самого интересного.
— Поехали…
Впереди лежал необъятный лесостепной массив. Лана выставила что-то в управлении левиуса, и теперь он полетел не прямо, как раньше, а по замысловатой траектории.
Вот уже под ними были верхушки деревьев. Сосны, ели. Слева, вдалеке — джунгли. С другой стороны — саванна. Там виднелись длинные шеи жирафов. Еще какие-то звери бродили. Наверное, львы.
Тоже мне экзотика.
Вдруг все тело его пробили мурашки, в животе похолодело, сознание заметалось, но сразу смирилось с неизбежным. Макар взвыл и инстинктивно сгреб Лану в охапку, прижав ее голову к себе.
Прямо на них пикировал ящер.
Живой, дергающийся, перепончатый птеродактиль.
Он приближался с разинутой пастью, а они неслись на него, не сворачивая. Макар уже видел отчетливо этот жуткий организм: бугристый чугунный панцирь, холодные глаза, клыки и расставленные когти…
Ну, всё…
Ящер вырос до размера грузовика — метров десять оставалось — и начал вставать вертикально, еще больше напрягая когти…
Макар застыл с завороженным, обескровленным лицом.
Левиус плавно взмыл вверх, а ящер опрокинулся навзничь и, перевернувшись, полетел куда-то в сторону.
…Сердце Макара выпрыгивало наружу.
Лана, изо всех сил вцепившись в него, дрожала у него на груди.
Он гладил ее по волосам, успокаивая.
— Ну, все-все. Слава богу!.. Как этот чертов шар развернуть?