Она обхватила поясом его талию, и кожаный ремешок плотно защелкнулся на животе.
Они стояли на газоне возле пирамиды. Лана выжидательно смотрела. Макар, глядя на блестящие на солнце пряжки и кнопки пояса, собирался с духом, как перед прыжком в воду с вышки.
— Ну давай, смелей, включай пояс!
Выдохнув, Макар включил…
Абсолютно ничего не произошло. То есть, как стоял, так и стоял. Только тело стало не свое. Как будто он не сам стоит, а кто-то держит его. И руку поднял — резко так получилось, как если б хотел поднять тяжелую гантель, а ее вдруг в руке не оказалось.
Восхищенный, он уставился на Лану.
Она весело наблюдала за его летными поползновениями.
— Тебе надо научиться контролировать движения. В невесомости надо делать все более плавно. Двигай потихоньку левым указательным пальцем вверх по датчику.
Плавно у Макара не получилось. Он неожиданно резко оказался высоко над пирамидой. И все продолжал угрожающе лететь вверх, в пустое небо. Все тело пробила смесь ужаса и экстаза. Животный страх леденил сердце оттого, что это было наяву — под ногами ничего нет, далеко внизу твердая земля — падать на нее хрустяще больно… Об этом говорил разум. С другой стороны, он не чувствовал того, что должно падать. Нечему было падать. Ветер был тяжелее его. Это ощущение невесомости он переживал в детстве во сне — когда, шагнув с высоты, не летел вниз, а долго плыл над землей, иногда поднимаясь еще выше и зная — никогда он не разобьется.
Лана была уже рядом.
— Макар, опусти палец чуть-чуть. Выше лететь нельзя, там трассы левиусов.
Он совсем немного сдвинул палец, и теперь у него получилось аккуратнее.
Он завис в воздухе.
Под ним лежал необъятный земной простор, а он был частицей незримого воздушного океана.
У него вырвался вопль восторга. В такие моменты бытие, или Жизнь, заполняют без остатка, бьются наружу криком счастья, волной, сливающей существо с пространством, вечностью, сутью всего.
Он слегка двинул правым указательным пальцем и полетел вперед. Ветер знобил грудь. Это было новое рождение. Мир стал трехмерным.
«Почему люди не летают, как птицы?» Теперь, в свете происшедших событий, эту фразу можно произнести с обратно-вопросительной интонацией: «Почему' люди не летают, как птицы?» Кто вам сказал? Еще какие кренделя выделывают!..
Втройне счастливо было оттого, что рядом летела и радовалась за него она.
— Вот здесь и находятся наши интелло-системы, — Лана вела его по коридору длинного здания.
Интерьер, в отличие от дворца Верховного Совета, не повторял аскетичную древность, а, напротив, как и жилые пирамиды, являл торжество супертехнологий. Здание имело несколько этажей и просто-таки нескончаемые коридоры. По ним сновали сотни мужчин и женщин. Многие здоровались с Ланой на их языке, а Макара, съедая глазами, приветствовали по-русски. Он раскланивался и улыбался. Приятно быть звездой. Лана, шествуя рядом, светилась от удовольствия.
— Откуда они про меня знают? — шепнул он девушке.
— А как же не знать! Разве такое утаишь, — шепнула Лана в ответ. — И репортаж в новостях показывали, как ты прибыл с Гларом на Верховный Совет.
Наконец, они вошли в одну из комнат.
— Всего тут четыре тысячи кабинетов, оборудованных под рабочие места наблюдателей, — сказала девушка.
Но оборудования никакого не было. Посредине высокое кресло и… всё. Пустая комната. В углу только висел еще столик с чашками и маленькое креслице — видимо, для чаепития.
— А где же интелло-система? — спросил Макар.
— Вот, — показала Лана на подлокотники кресла.
Там было несколько каких-то кнопок и сенсорные датчики для пальцев.
— И все?
— А что тебе, мало? — она улыбнулась. — Да нет, конечно. Здесь только пульт, все остальное глубоко под землей. Сейчас ты увидишь, что это такое.
Лана уселась на операторское место. Макар пристроился рядом на маленьком кресле.
Свет погас, стена перед глазами как бы увеличилась вдвое и вывалилась.
— Вот тебе, пожалуйста, Париж, например.
Макар увидел Эйфелеву башню и город под ней.
— А теперь вот так… — сказала Лана.
Башня стремительно выросла, пока не уперлась частью своей конструкции в упор, в глаза. Видны были все шероховатости на поверхности металла. Потом Лана повела изображение вниз, оно понеслось вдоль улицы, мимо людей, машин, витрин, шума и гула голосов. Влетели в стену одного из домов, остановились. Оказались в каком-то офисе. В пяти метрах от них за столами работали люди. Две молодые женщины болтали о чем-то — Макар не знал французского. Одна из них, глядя на Макара, подхихикивала.