— Вилея работает Хранителем Книги, — заговорила она, пытаясь вырваться. — Она наверняка решит сама спасти ее. А вдруг с ней что-то случится… Да пусти меня! — истерично дернулась девушка.
Макар разжал пальцы.
— Сумасшедшая. Я полечу с тобой.
Она протянула к нему руки и обняла за талию.
Потом взлетела и крикнула на лету:
— Извини, Макар, ты оставайся здесь! Если что, уходи дальше! Ты… хороший!
Макар бросился включать пояс, но невесомости не возникло.
— Стой! — закричал он вслед, отчаянно теребя все заклепки на поясе, но так и не добился результата.
— Вот с-с… — закипел он. — Героиня нашлась…
Немного подумав, он побежал обратно в дом. Там, у стенной панели начал соображать, как заказать новый пояс. Туда-сюда лазил по меню — читать-то он теперь умел, но поясов так и не нашел. Со злости врезал кулаком по этой бестолковой панели.
Побежал в соседнюю пирамиду просить помощи. Она была пуста. Следующая тоже. И на улице людей не было, все предпочитали быстро передвигаться по воздуху. Он кричал и махал руками, но на него сверху никто не обращал внимания.
Макар остановился. Посмотрел на вакханалию огня и дыма, которая с грохотом увеличивалась в размерах. А вот на Земле от их оружия грохота не было. Только шипение.
Метрах в двухстах, над лужайкой у одной из пирамид, почти над землей висел человек. Поза его была скрюченной, и Макар понял — он либо без сознания, либо убит.
Подбежав, Бережной понял: убит. Правый бок его был разворочен, он истек кровью. Но перед этим, видимо, сумел отлететь в безопасное место.
Подпрыгнув, Макар схватил мужчину за брючину и притянул к земле. Его пояс был залит кровью и немного надорван, но работал.
Макар уложил погибшего на землю и, приладив на себя его амуницию, полетел.
Довольно, конечно, бессмысленно он теперь туда полетел. Лану вряд ли найдешь, а шипящую пулю поймаешь запросто. Но, с другой стороны, не сидеть же здесь, как балбесу. Да и не увидеть вблизи битву неземной цивилизации…
Битва была жуткая. До взблёва.
Больше все это походило на взбесившуюся мясорубку. Пчелиный рой искрящихся левиусов, извергающих стрекот огненных выстрелов, носился по небу, разметая завесы дыма и летающих трупов. Горело вокруг все. Люди живьем сгорали в небе факелами. Взорванные, подбитые левиусы падали на землю метеорным дождем, неся смерть на головы тех, кто прятался внизу.
Уже издалека было видно, что центра Дара, восхищавшего своим величием, больше не существует. В памяти всплыли кадры разбитого, горящего Сталинграда.
Самое ужасное — следствие огромных скоростей при малых масштабах этого мира — тысячи детей, женщин не успели вовремя покинуть внезапно образовавшуюся даже не линию фронта, а многокилометровую арену смерти.
Сейчас те из них, кто решался покинуть свои пирамиды, целыми улицами разлетавшиеся на куски от воздушных ударов, непрерывным обезумевшим потоком летели навстречу Макару. Многие гибли от догонявших их шальных пуль, осколков, которые неслись из эпицентра боя в разные стороны. Вид погибших и раненых, оторванных конечностей, запах горелой плоти мутили сознание.
Летя вперед, Бережной достиг уже той точки, когда двигаться дальше было чистым самоубийством. Он и так постоянно слышал свист вокруг.
Все, пора снижаться, решил он. Укрыться и выглядывать из-за какой-нибудь пирамиды. На этом расстоянии ее стены спасут от долетающих пуль.
Так он и поступил. Конечно, он, наверное, тоже должен был драться против ноэлитов. Но, во-первых, стрелять не из чего, а, во-вторых, — по кому стрелять? Там же хрен чего разберешь!
Он висел у стены пирамиды и наблюдал.
Самым завораживающим было то, что все новые и новые левиусы и «пехотные» части дарийцев неслись навстречу беженцам, в остервенелую драку.
Как же они не боятся очевидной и, по большей части, неоправданной смерти? Ведь гибнут пачками!
Жить при коммунизме, жить тысячу лет и вот так безрассудно этим жертвовать?
Они как будто обезумели. Может, агрессия, столько тысяч лет не находившая выхода, отыгралась, наконец, и полностью завладела их «развитым» сознанием? Может, так оно и есть.
А вообще-то, сказал себе Макар, только так и становятся победителями. Так и мы побеждали в войнах. Тот, кто при всей своей личной осторожности ставит победу выше своей жизни, тот сам, или его потомки будут отмечать День Победы. А тот, кто прячется за пирамидами, говоря, что это не его война — предатель, и место ему — у стенки этой самой пирамиды!