Дарья, проломив пальцами твердую корку, добралась до мягкого снега и обтерла лицо. Сейчас следует перекусить на скорую руку и снова трогаться в путь, огибая могучее Плещеево озеро.
– Слыхали, слыхали?! – летел к бабскому костру Терентий. – Москов пал!
– Эка невидаль, – отмахнулась Вторица, – там-то той крепостицы.
– Поганые на Владимир идут, – выдохнул Терентий, – верные вести. Сам слыхал, гонец к Новгороду поскакал.
– Владимир, – опавшим голосом повторила Дарья, отступая назад.
– Да они бы, хозяйка, с тобой не поехали, – сразу все прочитала по ее лицу Устя, – нешто, ты родню свою не знаешь, только время потеряли бы.
Дарья лишь смотрела немигающим взглядом на играющего с приблудным кудлатым щенком Михалку.
Неспешным шагом, низко кланяясь, к костру подошел Вадим, откашлялся, прочищая горло.
– Уж знаете? Князь Юрий на полуночь пошел, силы собирать, какие еще остались, и рать с Новгорода дожидаться. К брату, светлому князю Ярославу, за подмогой послал.
– Как?! – очнулась Дарья. – Как это к полуночи?! А кто ж стольный град оборонять станет, поганые же туда идут?! Там же Евфимия, Солоша, – это она добавила уже шепотом, косясь на княжича.
– Князь сыновей своих оставил оборонить. Град крепкий, выстоит, да еще и ворога измотает, а там и рать новгородская подойдет. Вместе, даст Бог, осилят. Все Великий правильно делает, – Вадим говорил уверенно, спокойно, а синицы так жизнеутверждающе пели, что Дарья начала успокаиваться.
Да, все верно. Юрий с Ярославом всегда дружбу крепкую держали, быть того не может, чтобы брат брату не помог. У Новгородцев рать крепкая, проверенная, навалятся, одолеют. Все так, все верно, чего ж так сердце-то сжимается, в лучшее следует верить, у птах незатейливых пример брать.
Вадим, снова смиренно поклонившись, собрался уходить. Дарья, мгновение раздумывая, рванула за ним:
– Скажи, Вадим Нилыч, а откуда у вас броня павшей дружины князя Гороховецкого? – выдала сразу, без подходов.
Вадим остановился, лицо напряглось. Голубые с темно-синим краем глаза воина впервые прямо посмотрели в очи молодой ватаманше.
– На торгу мы ее купили, – четко проговорил Вадим.
– На нашем торгу? – задохнулась от волнения Дарья.
Вадим кивнул.
– Надо срочно гонца слать назад, в Гороховец. Это убийцы отца… князя гороховецкого броню вам продали! Они вороги, могут Микуле Мирошкиничу в спину ударить, их изловить следует! Я Фрола пошлю, он смышленый, доскачет, прошмыгнет и промеж поганых, – Дарья нетерпеливо завертела головой, выискивая в толпе воинов гридя.
– Не надобно, – неожиданно остановил ее Вадим.
– Да как же?! – не поняла Дарья.
– Микула Мирошкинич уж все выспросил. Вашим броню муромские продали, то проверено уж, – Вадим тряхнул седой головой. – Может тех татей уж и в живых нет.
«Муромские? А мы им еще помогали, дружину положили за них! – Дарья побрела к костру. – А я уж дурно успела подумать, а он все и сам разведал. И как меня, жену худую, земля еще носит?»
– Даренка, можно я его с собой возьму? – подбежал Михалко с кудлатым озорником на руках.
– Бери, все веселей ехать, – улыбнулась Дарья, гладя братца по голове.
Обоз двинулся в путь.
Глава XXXV. Новый дом
Как же не похож оказался Новый Торг на родной Гороховец! Где высокие покатые холмы, изрезанные оврагами лесные дали, бойкие тропинки, заставляющие ноги то натружено подниматься вверх, то торопливо сбегать вниз? Торжок гостеприимно раскинулся на широкой луговой равнине, к окоему плавно перетекавшей в лес. «Плоско-то как», – невольно сорвалось с губ гостьи. Град добродушно сверкал куполами и радовал взор резными крышами теремов. Казалось, даже крепостные прясла приветливо встречали путника, обещая сытый стол и теплый кров за бревенчатыми стенами. Да, может, это все видимость, обман, как встретят, впустят ли в град чужаков? Хотя, почему чужаков, вои Микулы явно здесь были своими, уже на подступах оживленно вспоминали родных и обсуждали, кого следует навестить.
Сани затарахтели по крепкому мосту над довольно глубоким рвом. Опасливо глянув вниз, Дарья поняла, что добродушие и беззащитность града обманчивы. Толстая корка гладкого льда покрывала крутые бока градских валов. Ой, глубоко, упади в эту ледяную пропасть по неосторожности, и все, самому уж не выбраться. Врага так далеко от степи, может, и не ждали, но ко всякой неожиданности готовились.
Вратари, приметив беспокойную шапку Ратши, впустили сразу, даже ничего не спросив. Мимо поплыли богатые дворы.
– Большое все, как во Владимире, – раскрыв рот, разглядывал округу Михалко. – Кругляш, гляди, красиво-то как, просторно, – втолковывал он, недовольно фыркающему псу.
Дарьей овладело волнение, она нервно теребила край убруса. Дорога измотала, хотелось уже доехать хоть куда-нибудь, но как молодая жена будет смотреть в глаза дядьке Микулы и объяснять, почему ее муж остался там, защищать чужой дом?
Вадим, откланявшись Дарье, поехал по велению обычая доложиться посаднику, все ж княжича, сродника самого князя Ярослава привез, такое таить не следовало. По-хорошему, надо бы приют у самого князя Ярослава Всеволодовича просить, да время сейчас не то. Обоз, ведомый Ратшей, двинулся дальше, огибая шумный торг.
– Эй, Ратша, ты что ли? – из расписных саней денщика окликнул щекастый мужичина в крытой крикливым аксамитом шубе.
– Я, Сбыслав… Гордеич, – не слишком почтенно поклонился Ратша, нагло подмигивая рыженькой девице, сидящей рядом со щекастым.
– А где ж черт - твой хозяин, неужто Бог прибрал? – хмыкнул Сбыслав, отчего у Дарьи неприятно кольнуло в груди.
– Жив-здоров, чего и тебе, милостивый боярин, желает, – растянул белозубую улыбку Ратша.
– Хмельное уж поди где хлещет?
– За град Гороховец стоит, – горделиво ответил денщик, подбоченясь.
– А ты ж чего рядом не стоишь? – прищурил правый глаз Сбыслав.
– Невестку Завиду Путятичу привез, – оборотившись в седле, подчеркнуто низко поклонился Ратша Дарье, при этом рыженькая девица кольнула Дарью злым взглядом, морща курносый усеянный веснушками носик.
– Невестка? Нешто княжну нашел? – хохотнул Сбыслав, тоже откровенно разглядывая Дарью.
– Так и есть, – высокомерно проговорил Ратша, сдвигая шапку на глаза, – дочь Глеба Михайловича Гороховецкого, – снова поклонился он хозяйке, – и княжич, Михалко Ростиславич, брат нынешнего князя Ярослава Гороховецкого при ней.
Дарья досадливо поджала губы: «Ну, зачем он то сказывает, ведь все равно узнают, что байстрючка! Сказал бы просто – боярская дочь, ну или вовсе не стал объяснять».
Сбыслав придирчиво оглядел гостью, задержавшись на рядах бирюзовых бус, надетых Дарьей поверх душегреи, поднял взгляд к разрумянившемуся на морозе лицу. Дарья не опустила очи долу, хмуро выдержав внимание непочтительного новотора https:// /ebook/edit/dar-ushkuyniku#_ftn1.
– Милости просим, светлая княжна, – сложив все в голове, наконец, выдал Сбыслав, а его дочка недовольно надулась. – Точно с нечистым дружбу водит, бес желтоглазый, – проворчал себе под нос боярин, удаляясь.
– И кто это был? – полюбопытствовала вместо Дарьи Устинья.
– Да так, мелкая сошка, – отмахнулся Ратша, мол, куда ему до нас-то теперь.
– А с виду солидный, – закрутил головой вездесущий Терешка.
– А чего ж следом не бежишь, может, ему писарь требуется? – не упустил возможности дернуть соперника Ратша. – Али ты у нас в нахлебниках собираешься сидеть?
– Чай, не у тебя сижу, – расхрабрился Терешка, красуясь перед Устей, хотя резкого Ратши побаивался и всю дорогу умело избегал.
Обоз остановился перед большими воротами, на улицу вывалила дворня, с любопытством разглядывая гостей.
– Ну, чего стали, отворяйте, хозяйку вам привез! – гаркнул Ратша. – Дарья Глебовна, светлая княжна гороховецкая, ватаманша да Микульшина града посадница, – сразу навешал он на Дарью прозваний для солидности. – И княжич Михалко Ростиславич, братец, при ней.