Да и думаю, она сама прекрасно понимает, что я никак не могу стать ее гипотетическим мужем. Уже перед самым отъездом, я попытался заговорить с ней, на эту тему. Она ответила просто:
- Я, вдова. Никто в станице, не сможет назвать меня гулящей девкой, хотя бы потому, что ничего подобного с местными мужиками не происходило. А если кто-то раскроет рот, его здесь быстро утихомирят, опять же потому, что я считаюсь вдовой, мне это простительно. В тоже время, если у меня появится ребенок, опять же никто не скажет дурного слова, прекрасно понимая, что он нажит где-то на стороне. Даже если подумают на тебя, это ничего не изменит. Для вдовых это по местным обычаям вполне нормальное и можно сказать поощряемое явление. А там глядишь и встречу кого-то, кто сможет заменить мне мужа, а ребенку отца.
- Я бы хотел тоже, помочь тебе. Пусть не в качестве мужа или отца, ты сама понимаешь, что это невозможно, но хотя бы деньгами. У меня есть кое какие сбережения, и мне бы очень хотелось, чтобы ты приняла от меня эту помощь. Я не смогу стать отцом, но хотя бы смогу обеспечить свою дочь материально.
- Почему именно дочь.
- Я это вижу.
Мы расстались вполне доброжелательно. Примерно за неделю перед отъездом мы вместе с Машей съездили в Анапу, там я приобрел билет, на самолет до Ташкента. А в день отъезда, мы тепло попрощались, проведя последнюю незабываемую ночь, и я попросил ее не ехать со мною в Анапу, а остаться дома. Так будет спокойнее и мне и ей. Мария, все-таки проводила меня до автобуса, посадила в него, и долго махала вслед. Перед самым отправлением, я предложил ей вернувшись домой, заглянуть под подушку, в той комнате в которой я жил, и на этом мы расстались.
В последний момент, предполагая трудности с переправкой денег из Ташкента сюда. Зачем создавать себе проблемы, доказывая на почте, что это честные деньги. Да и отправлять такую сумму, все-таки боязно. Поэтому прикинув все за и против, решил, что так будет гораздо проще. Я исходил из того, что средняя зарплата, после окончания техникума, у меня будет не больше ста двадцати рублей. Двадцать пять процентов, положенных по закону, на содержание ребенка, составят тридцать рублей в месяц. Умножив эту сумму на количество месяцев в году и на восемнадцать лет, получил в итоге шесть тысяч четыреста восемьдесят рублей. Округлив эту сумму до семи тысяч, я оставил деньги и записку, говорящую о том, что эти деньги приданное для моей будущей дочери. Будет гораздо лучше, если Маша, откроет счет в Сберкассе, и оформит их срочным вкладом, до совершеннолетия Сашеньки.
Разумеется, очень хотелось когда-нибудь увидеть и дочь, но я понимал, что это не слишком реально. Поэтому попросил, хотя бы написать мне о рождении ребенка, и по возможности прислать фотографии.
Глава 7
7
Самолет Ил-62, поднял меня в небо ранним утром. В полете, предстояло провести больше пяти часов, и я уже предвкушал, как отсижу свой зад, и у меня завянут уши без сигарет. Слышал, что еще несколько лет назад в самолете можно было свободно курить. Сейчас же везде висят таблички, запрещающие это дело, в полете. Вдобавок ко всему, соседкой оказалась необъятная дама лет пятидесяти, она просто не вмещалась в свое кресло, и потому тут же откинув подлокотник, попыталась устроиться вывалившись, как минимум на половину моего места, и прижав меня к борту самолета. Вдобавок ко всему от нее так несло потом, что я просто задыхался сидя рядом с нею. Мне это совершенно не понравилось. Тут же нажав на кнопку вызова стюардессы, попросил ее или найти место для меня, или пересадить мою соседку. В крайнем случае убедить ее не откидывать подлокотник.
Как и следовало ожидать, меня никто даже не стал слушать. Наоборот начали давить на мою комсомольскую сознательность, указывать на то, что женщина не виновата, и мне придется терпеть ее присутствие до посадки, согласно купленному билету. Всем было буквально наплевать на это, а тетка, сидевшая рядом, увидев, что ее все поддерживают, обнаглела настолько, что еще больше съехала на меня, и вдобавок прижала меня своей тушей, язвительно улыбаясь, и как бы говоря:
- Пожаловался теперь терпи, дальше будет только хуже.
Поняв, что ничего иного мне не остается, решил применить свой дар. В противном случае я просто бы потерял сознание от ароматов, исходящих от этого безразмерного вонючего тела, и того давления, которое оно на меня оказывало своей массой. Дотянувшись до ее кишечника, я слегка расслабил ее сфинктер, и мгновением спустя, тетка встрепенулась, подскочила со своего места и умчалась в хвост салона, не обращая внимание на вопли проводниц, пытавшихся усадить ее обратно на свое место, под предлогом того, что самолет еще не взлетел, и ходить по салону запрещено.