— А после смерти бабушки, туда прописали какого-то мужчину, а меня в квартиру родителей. Кому сейчас принадлежит та квартира, я не знаю.
В итоге, мне пообещали разобраться с этим вопросом, и позже сообщить результаты.
Тетка прискакала в общежитие уже через неделю, и накинулась на меня, чуть ли не с кулаками.
— Скотина! Ты же сам просил меня, чтобы я оформила тебе прописку в общежитии!
— Я, просил? Это вы требовали от меня, чтобы я нашел себе учебное заведение с общежитием, только потому что я лишний в собственной квартире, принадлежащей некогда моим родителям!
— Это моя квартира, семь лет назад мы оформили обмен!
— А, где тогда та, в которой я жил с бабушкой? В «Москвич» превратилась?
Скандал был громким и дело едва не дошло до милиции. Во всяком случае, тетка твердо обещала, добиться того, что я буду смотреть на небо через перекрестье решетки. Правда в итоге, все вышло несколько наоборот. Для моего содержания, на дядю Вову повесили алименты в размере двадцати пяти процентов от заработной платы, что в итоге вылилось в гораздо большую сумму, нежели мне выплачивали ранее. Дядя Вова работал токарем на авиационном заводе имени Чкалова, и зарабатывал где-то в районе трех сотен в месяц. Мало того, обязали вернуть не выплаченные деньги за то время, когда они не переводились на мой счет.
Из общежития меня выписали, вынеся решение о том, что данная прописка незаконна, и вновь прописали на ту же жилплощадь, что была ранее. Причем, не просто так, а вынеся постановление о том, что одна из комнат этой квартиры, отныне имеет отдельный лицевой счет. То есть квартира из отдельной, превратилась в коммунальную.
Тетя Рита, была вне себя от ярости. Вселяться в квартиру, пришлось в присутствии милиции, а то тетка просто не желала отдавать мне ключи от квартиры, и не пускала в нее. Честно говоря, я и сам не ожидал, что все выйдет именно таким образом. Мне и нужно было всего лишь, заставить ее вновь выплачивать обещанные деньги и на этом все, но получилось иначе. Теперь она на меня смотрела волчицей, благо, что только смотрела, но не разговаривала. Впрочем, мне было наплевать. В один из дней, я улучил момент, когда дядя Володя оказался один, и поговорил с ним с глазу на глаз.
Дядька, хоть и был по словам бабули бесхарактерным телком, но это касалось в основном его жены, в остальном решить с ним кое-какие вопросы, было вполне реально. Одним словом, я твердо пообещал ему, что нахожусь здесь ровно до того момента, как закончу обучение в техникуме. Потом на деньги, оставленные бабулей, приобрету квартиру, и сразу съеду от них. Сберкнижку, я кстати сразу же забрал у него. Кстати оказалось, что тетка бесилась еще и оттого, что случайно узнала о наличии этих денег. Но дядя Вова, каким-то образом смог отстоять их.
В межкомнатную дверь пришлось врезать замок, а то, вдруг оказывалось, что, придя вечером из техникума, у меня в комнате, на полу лежит какой-то мусор. Вот такая мелкая месть, со стороны тетки. Подметает в комнатах, и нет чтобы выбросить в помойное ведро заметает ко мне. Попробовал что-то сказать, оказалось, что это я сам свинячу и не убираюсь. Пришлось ставить замок, после этого пару дней пыль и мелкий мусор собирались у моей двери, пока я не обратил на это внимание дяди Вовы. Как он проводил беседу я не знаю, но после ничего подобного не было.
Да и по сути, я кроме как своей комнатой, ничем иным не пользовался. Приобрел электрический чайник, и по утрам кипятил воду для чая в своей комнате, питался в основном в столовой техникума, душ принимал там или ходил в районную баню, где и отдавал в стирку белье и одежду. Никого посторонних, у меня комнате, тоже никогда не было. В общем старался жить тихо и незаметно. Что особенно радовало, что теперь у меня над душой не стояли доброжелатели, комсомольского актива, и появилась возможность читать Библию в любое свободное время.
Расшифровка шла полным ходом, помимо той, первой точки на острове Йами, с описанными приметами, скрывающими тайное захоронение, появились точки на самом крупном Филиппинском острове — Лусон, неподалеку от города Багио, а так же в подводной пещере на необитаемом острове Балинтанг, так же принадлежащим Филиппинам, и как ни странно в восточной части Австралии. Причем, более чем в трехстах километрах от этого побережья. Правда последняя выведенная точка была немного странной. Во-первых, там не было точного описания входа в само захоронение, а во вторых не были перечислены вещи спрятанные там. Просто географические координаты с точностью до десятых долей секунд и на этом все. С другой стороны, как раз в этом месте в библии отсутствовала целая глава, вполне возможно были именно там.
Теперь переведенные на русский язык сведения, заняли свое место в специально купленном блокноте в твердой обложке. Блокнот постоянно находился в комнате, и я никуда его отсюда не выносил. Хотя где-то в подсознании, мечтал, что однажды, смогу, добраться, хотя бы до одного из этих мест. Как это осуществить, я пока не придумал, но очень надеялся, что у меня все получится.
В середине мая, неожиданно для меня на адрес общежития пришло письмо от Марии. Я хотя и говорил ей о своем желании знать, о будущем ребенке, но по сути не особенно на это надеялся. Тем более, что за все время, с момента расставания, не было ни единого письма. И вдруг, оно все-таки появилось. В письме сообщалось, что, Маша родила как раз в канун дня Победы, восьмого мая. Как и было мною предсказано именно девочку, которую назвала Александрой. Более того, оказалось, что уже вначале этого года, она вышла замуж, за хорошего знакомого, которого знала еще будучи замужем. Этот знакомый уезжал на заработки куда-то на север, а когда вернулся, сделал Марии предложение, от которого она не смогла отказаться. Вдобавок ко всему, зовут его тоже Саша, и потому, когда бывшая подруга озвучила предполагаемое имя девочки, никаких возражений не последовало. Деньги, что я оставил, практически в тот же день, были отнесены в Сберкассу, где Маша открыла счет, пока на себя, но обещала, скоро переоформить все это на дочку.
Другими словами, у нее все было хорошо, образовалась новая счастливая ячейка советского общества, и в письме явно проскальзывали намеки на то, что меня там совсем не ждут. Впрочем, я и не рвался туда, прекрасно понимая, что окажусь лишним. Единственное, что меня несколько расстроило, так это отсутствие фотографии малышки. Правда в письме говорилось, что девочка пошла в маму, а делать фотографию ребенка, плохая примета. Может когда-нибудь потом… впрочем, я не особо на это надеялся. Да и по сути я сделал все что мог, в отношении ребенка и его мамы, поэтому мысленно пожелал им счастья. Тем более, что письмо было написано с явным намеком на то, что ответа от меня, не ожидали.
Второй курс, я закончил без единой тройки, и вскоре, меня отправили на практику в совхоз «Узгарыш», в чем мне очень повезло. Дело в том, что этот совхоз находился неподалеку от дома. Фактически, в паре-тройке километров от моей квартиры. Дело в том, что Сергелийский район, в котором я жил, это юго-восточная окраина города, и сразу за ним, находятся земли Ташкентской области. Еще совсем недавно, буквально лет десять назад все это было полями, вышеупомянутого совхоза, и колхоза ТуркВо. Но после печально знаменитого землетрясения, произошедшего в апреле 1966 года, здесь и поставили микрорайон «Спутник», который территориально вошел в Сергелийский район.
Таким образом, мне до места прохождения практики было недалеко, и я очень надеялся на то, что мне удастся договориться о том, что жить я буду дома, а туда приезжать только на работу. Для этого я уже подумывал о приобретении мопеда, например той же «Верховины», сейчас как раз в продаже появилась третья модель. Держать ее можно было в дядином гараже, он был совсем не против, а тетка туда не заглядывала. В итоге, получилось даже лучше, чем я ожидал. Оказалось, что помимо меня, туда на практику отправили Бахыджана Садыкова, одного из моих знакомых по техникуму. При этом сам Бахыджан, оказался сыном начальника гаража совхоза. И соответственно, никто и не собирался никого практиковать. Стоило его отцу, узнать, что я живу здесь же в Сергилях, и по уверению моего приятеля, не стану возражать о досрочном окончании практики, и тем более кому-то жаловаться по этому поводу, мне тут же были подписаны документы о ее завершении, поставлена отметка отлично, и я был тут же отправлен домой, с единственным предупреждением, не появляться в техникуме, до тридцатого июля, то есть до окончания практики. Ну, чтобы не наживать неприятностей, на ровном месте. Меня и Бахыджана, сразу проинформировали о том, что мы весь месяц «не вылезали из гаража совхоза Узгарыш, восстанавливая, вусмерть убитый ГАЗ-51», за что и получили, столь высокую оценку знаний и мастерства. В чем я с радостью заверил начальство, что все так и будет. Более того, рассказал о намерении съездить во время отпуска в Ленинград, а раз практика завершена, раньше, то сделаю это сейчас.