Я поднял древний клинок и коснулся его губами. И сразу ощутил, как мощная энергия стала вливаться в мое тело, мозг стал ясен, и спала с глаз пелена неверия в происходящее!
Теперь же, если закроешь глаза и пожелаешь, то окажешься в любом месте в пределах озера, - Рада дотронулась колокольца на моей шее, - Я же буду приходить к тебе во снах, просто будь у воды - где вода, там и я! Иди воин и вернись с доброй вестью!Постой! - я взял ладонь Рады в свою, - ответь, смогу ли я вернуться в свое время или пути назад нет?Рада задумчиво взглянула на свою нежную и прекрасную руку в моей грубой и мозолистой, - Этого я не ведаю, но все что предначертано судьбой должно исполниться и нет ничего невозможного для Властелинов Светлого Разума!»
Я понял, что Радуница со мной прощается и, бросив последний взгляд на прекрасную русалку, я зажмурился и представил избушку Влесояра. Через мгновение их, открыв я увидел сруб и прислушался. Сердце кольнуло в груди, видно я почувствовал - с дедом не ладно! Бросился в дом, Влесояр-Лихобор лежал на скамье, незрячие глаза глядели в потолок, а руки, старые и натруженные, со вздутыми венами всё также тихо перебирали седую бороду, узловатые пальцы плели и расплетали косицы.
Подойди, Лекса, - прошелестел ведун, - был у нейБыл!Знаю, одного вы племени семени, да и в нашем корне словенов-володаев ихняя искорка встречается!...Что дала?Меч и правду!Значит, уходить тебе надобно! Подойди ко мне, - ведун уже шептал, -...там, в столешнице схрон..., сам ковал и заговаривал, бери....Не посрами землю и народ наш!...- Дед замер прислушиваясь к себе....- Ухожу и я, знать выполнил, то что на роду написано... - Влес посветлел ликом, - еще... проси коня у Яромира и кольчугу семью заговоренными у Святогора....Прощай сынок!... - Дыхание ведуна прервалось последним вздохом, и душа покинула немощное тело!...Хоть я и знал что дед не родной, но слеза сама на глаза навернулась. Тогда-то я и трубку смастерил! Весь день сидел возле деда и резал ножом из корня вереска.
На закате же зажег помост с телом ведуновым и под горестный вой Буйко долго сидел и смотрел, как дым уносит останки деда в сторону садящегося солнца, сидел и думал думы про прошлое, настоящее и будущее!...После сгреб пепелище в яму и на- сыпал приличный холмик, на него дубок молодой посадил...
Помянув в срубе перебродившим медом деда, я пень-стол, нажав нужный сучок, легко повернул по оси. В схроне лежало два свертка. Размотал оленью кожу и на свет явился второй меч с потемневшим голубоватым синеватым клинком и удобной буковой рукоятью. При его размерах вес мне показался странно небольшим, но сделав несколько рубящих движений, я понял что его ковал Мастер - оружие было идеально сбалансировано и казалось, само продолжает твое намеченное движение! А когда достал клинок дар Радуницы и раскрутил оба меча, они как братья послушно стали писать смертельную вязь, рассекая спертый воздух сруба. Я с сожалением убрал клинки, завернув в шкуру. Вторым свертком оказался щит. Конструкция его была тоже удивительна! Сначала мне пришлось согнуть в бубен полосу стали (...!!!), затем натянуть двойную шкуру зубра с пришитыми на ней коваными кольцами. Собрав щит, я примерил его к руке и убедился, что он надежно прикрывает все уязвимые места торса и не мешает свободно двигаться. Смазанные жиром кольца - чешуёю сазана посверкивали на натянутом бубне щита!
Спустя девять дней со дня смерти ведуна появился обещанный дедом вестник. Вестника звали Замётой. Помянули мы с ним крепким медом Влесояра. Рассказал я ему про наказ ведуна, а на утро с зарею повел он меня тайными тропами к костру Сварожьему, к ведунам володайским - Яромиру и Святогору.
Замета лихо в дороге зверье и дичину из лука постреливал нам на пропитание и больше молчал, да ко мне приглядывался. Я к нему тоже. Ну как водится в трудной дороге надежного товарища быстро узнаешь. Раз он меня из волчьей ямы выручил, раз я его с клыка кабаньего снял. Вроде и подружились! Рассказал мне он, что из дружины ведуновой будет. Сотни три обученных молодцов уже есть, два раза по столько у Доброхота опыта набираются, да и девки некоторые мало, чем ребятам уступают, и рубятся и стрелы пускают на равных, хоть битвы не бабье дело, но после обезлюдевшего под врагом края, каждый воин наперечет! Пострелял и я с ним из лука. Не очень-то и клеилось. Да дело наживное. По словам Заметы - сносно! Сам он бивший с детства белок в глаз, из ста стрел лишь пару мазал! Мечами тоже с ним помахались. Супротив выучки Влесояровой тяжко ему пришлось. А когда я два меча в руки взял, Замета ошарашено поглядел на вязь клинков и молвил: « Да тебе Двоярук только с Доброхотом и биться!» Так и шли мы с ним - передых на еду и сон, размяться и вперед. За две недели до Сварожьего Бора добрались. Пока шли, я все пытал спутника: Где, какие городища и селища есть, каков народ там живет, про землю и людей на ней, про ворогов володайских. Так его вопросами замучил, что он взмолился: «Двоярук, вот к ведунам придем, там тебе и все они скажут. Им все ведомо. А я что? - лыко в лапте и то по более меня знает!»