Опыта Урухчи было «не занимать»! Он повременил с посылом третьей волны и ждал вступления в битву туменов Мамакана, завершавшего марш-бросок к Южному проходу. Тот должен был зажать урусов в клещи и тогда третья волна туменов Хунсавара довершит разгром словенов!
Но на пути восьмидесяти тысяч половцев Мамакана, стояли тринадцать Владомира! И Южный проход между Улой и Проней был уже Западного на две версты. Поэтому поток половцев в линию составлял лишь двенадцать тысяч конников, да и в бой они вступали вымотанные двухдневным переходом через леса и топи болот.
Бой крыла Владомира с ордами Мамакана начался на полдня позже. Отдохнувшие, слышавшие гул битвы своих братьев ратники, рвались в бой на помощь Твердиле и Буривою. Но Владомир ждал сигнала Доброхота, когда из горловины прохода выскочили первые отряды степняков. Мамакан оправдал надежду Урухчи, но уперся в рать урусов охранявших проход и прикрывавших спину остальных дружин! Повторилась та же ситуация, что и на основном направлении битвы: первая волна половцев полегла под стрелами и копьями пеших ополченцев Владомира и была добита объединенным полком в десять тысяч дружинных. Повторная атака перешла в сплошную рубку, где в море степняков влились ручьи русичей и утюжили кромсали половецкое войско. Пешие северяне и мордвины, тяжелыми палицами и топорами, копьями и рогатинами валили легких степняков, словно косили колосившееся поле!
Силы таяли в обеих ратях, и к сумеркам, оттянувший назад своих конников Мамакан насчитал двадцать пять тысяч боеспособных! Потери Владомира были не- восполнимы! От Правого крыла русичей осталось лишь около трех с половиной тысяч дружинников, пешие и ополчение полегли в схватке полностью! Ускакавший вестун Доброхота, докладывал Складню: « Владомир выстоял и помощи не просит! Но следующий бой с половцами Мамакана положит все крыло!»
Основное направление битвы тоже утихало. Русичи Буривоя и Твердилы выстояли! Был момент когда третья волна степняков Хунсавара, казалось, сомнет и затопит рати на холмах Кукуя и Жока. Вовремя ударивший из засады полк Глеба Улического в тыл вклинившимся степнякам, посеял среди них панику окружения, и когда обнаружилось его малочисленность - было поздно! Начало темнеть и степняки отошли к ставке Урухчи!
Бешенный Гюль, окаменев в раздумье и ярости, подсчитывал остатки туменов, и было впечатление - что его «степные волки» попали в зубы огромным «северным псам»! От восьмидесяти тысяч Барантуя и Тахтабая остался сборный тумен в восемь тысяч. От хазар Хунгсавара - около двадцати. Были еще восемь свежих туменов Сувара и три неприкасаемых Джавахана. Три тысячи осталось личных нукеров Урухчи! Остальные семь он послал на прорыв к Мамакану, чтобы знать положение его Орды. Вернулся лишь десяток с сообщением, что и у половцев потери огромны! В седле у него осталось не более двадцати пяти тысяч! Обе рати супротивников были потрепаны и изранены, но Урухчи понимал, что резерва у урусов больше нет и перевес оставался таким же как и был в начале битвы - у словенов осталось не более двадцати, измотанных но все таких же стойких и опасных! Занимаясь непривычной арифметикой, Гюль рассуждал: « Урусы хорошие воины! Но и их сила не безгранична! Завтра свежие силы Сувра и сборные тумены степных ханов раздавят их упорство!...Но где же помощь, обещанная ашурами, где Силы Тьмы, которые должны обрушиться на словенов этой ночью?...» Он не знал, что Двоярук отвлек эти силы на себя, а ведуны словенских родов поставили экран Белой Завесы между войском Орды и жрецами Трехглавого!
Доброхот с болью и горечью считал потери, и в его душе каждому погибшему воину рати звучала песнь Световида. В темноте, повинуясь приказу Доброхота все дружины, подобрав раненых, тихо снялись и отошли к Засечному бору. Объединенное войско русичей составило девятнадцать с половиной тысяч, из них около полутора тысяч тяжелоранеными! Но они выстояли под натиском в много раз превышающих сил врага! Войско, собранное в две линии, на заранее подготовленные позиции Засечного бора, устало зализывало раны. Теперь бор являлся естественной преградой и последним оплотом словенов!
Раннем утром Урухчи Гюль уже знал, что не ведали еще остальные ордынцы - Урусы, собрав остатки дружин, встали на последнем рубеже междуречья - Засечном Бору! Бешенный поднял Орду, и объединившись с Мамаканом, занял покинутые высоты Кукуй и Жок. Гляди с высоты холма на выстроившуюся рать северян, он думал: « Воевода урусов собирается биться насмерть до последнего воина! Это конечно опасно, но два его тумена не удержат семнадцать моих....Воинов Джавы я трогать не буду! Это резерв возвращения в родное стойбище! Значит сто сорок против двадцати, семеро на одного! И хотя бы половина моих волков должна отдохнуть сутки!...Ну что ж! Попробую добить урусов!» Он зло и уважительно думал о «неверных» вставших на пути Орды!: « Будь они подданными Трехглавого и его, Урухчи - он бы точно дошел до кромки мира лежащих впереди земель! В прошлых битвах он еще не встречал таких отважных воинов!...Теперь же этих лесных медведей, северных псов надо вырезать под корень! Иначе в будущем только степь останется уделом Темного!»