Калиша, развернувшись от толчка Быстрогляда, увидела лохматую смерть и моментально среагировала на агрессию - два отточенных метательных лезвия вошли точно в оба глаза зверя и пронзили мозг. По инерции свирепая мать, сделав еще три шага рухнула на травника и сжала его в конвульсивном объятии. Но травнику не суждено было погибнуть в этот раз. Смелая девушка, перехватив острый как копье, отожженный на огне посох, пронзила медведицу под лопатку и с неженской силой отбросила еще подергивающуюся тушу зверя в сторону! Быстрогляд отделался сравнительно легко - царапинами и переломом ребра, да еще растянутой лодыжкой.
-Спасибо, Калиша! - Морщась от боли, поблагодарил травник, ощупавшую его ногу воительницу.
-Ничего, до свадьбы заживет! - с удивлением услышал он в ответ. Калиша, молчавшая и ничего не слышавшая столько месяцев, в один миг рассталась с немотой и глухостью! Это было здорово и чудесно!
Притащив травника домой и под его руководством обработав раны, Калиша вдруг села возле беспамятного Двоярука и зарыдала. Травник, доковыляв до девушки, стал успокаивающе гладить ее голову, покрытую роскошными черными волнистыми волосами. С этого дня все пошло на лад - Калиша вернулась в мир людей полноценной женщиной и лишь порой между делами и заботами, хлопотами с Двояруком, она становилась мрачной и задумчивой - пережитое не хотело отпускать из своих лап девушку, да и Лекса - сам был живым напоминанием ужаса Жи-Гюль!
С приездом Грача, Шлыка и их пересказом о встрече с Доброхотом, новостях в княжестве, дела в Верхнем Яре пошли споро. На весеннюю воду Итиля спустили надраенную и просмоленную «Лебедушку». Даже слепой дед Сова пришел потрогать борта ставшей знаменитой лодьи. Шлык начал готовиться к походу в Торжок.
Доброхот сдержал слово. Погожим апрельским днем прискакал Куделя. Иноходец Альданга нашел нового славного хозяина. «Полкан» выглядел ухоженным и плещущим здоровьем конем, и казалось, что в него перешли лучшие черты характера неунывающего гусляра. Отпустив его в местный табун, Куделя приметил, что белый «Альбатрос» Двоярука сразу признал своего собрата. Кони дружески бодали друг друга мордами, общаясь на своем лошадином языке. Пара лодейщиков, прибывших с Куделей, сразу отправились со Шлыком к «Лебедушке» и восхищенно цокая языками облазили ее сверху и до низу, донимая довольного кормчего лодьи вопросами. Куделя был несказанно рад чудесному выздоровлению Калишы, но больше всего его удивило, что она собиралась в Торжок вместе с ними.
«Вот и вся ватага почти в сборе!» - с грустью думалось Кудели, - Альданг и Замета, как живые вставали перед мысленным взором гусляра. Так как Шлык с Калишей заранее подготовили суденышко к походу, решено было не тянуть и отплывать к концу недели, как только Куделя решит все вопросы по заданию князя.
Он с Грачем составлял план будущего развития Яра в мощный город-крепость и все нюансы обороны, снабжения, строительства, обустройства причала и производства лодий они должны были обсудить, просчитать, чтобы князь воочию увидел будущий городок на грамотке-плане, которую отвезет Куделя с оказией на «Лебедушке». Верхний Яр, по замыслу Доброхота, должен был превратиться в юго-восточный оплот княжества - очень удобно он был расположен стратегически!
В субботнее утро «Лебедушка», с экипажем из Шлыка, Кудели и Калишы, отправилась в путь вверх - к истокам Итиля. Быстрогляд решил остаться в Яре, подлечить медвежьи заломы, да и не мог он пока бросить своих местных болящих.
Куделя его и неволил, тем более что Святогор настрого запретил заставлять травника возвращаться на Клинчен: «Пускай набирается опыта и ищет себя, - наставлял Куделю ведун,- созреет, сам придет за наукой!»
Погруженный в бесконечный сон Двоярук покоился на катках сена рядом с конями Яромира и Гнедком Калишы. Путешествие обещало быть легким и необременительным.
Река ожила встречными торговыми караванами и рыбачьими посудинами. С ними узнавали и последние новости: Доброхот развернул бурную деятельность по восстановлению и укреплению княжества. По всему Валдаю, Верхнему и среднему Итилю, Приокью стучали топоры и росли поселения. С Юго-запада тянулись роды словенов русичей, которым становилось тесно в Черноземье и тянуло на новые места. В потерявшем мужской цвет Волдайском княжестве были рады притоку новой крови и рабочих рук. Готовились к посевной - по берегам и очистившимся после паводка заливным лугам, чернели пашни и трудолюбивый люд, распрямляя спины, махал вслед «Лебедушке». В Торжок попали в конце последнего месяца весны. Городок порадовал свежесрубленными избами, детинцем, крепкими стенами и вполовину выстроенным княжим теремом. Планировка улиц была широкой. Сразу бросались в глаза распределение улиц-концов: кузнецов, гончаров, кожевников, ткачей. Каждый конец имел своих старшин, в чем просматривалась мудрость свойственная княгине. У Любавы народился сын богатырь, такой крепыш, что пришлось и матери и повитухам помучаться. Но княгиня выдюжила, несмотря на уже зрелый возраст и первые роды! Наследника нарекли Тверилой, и как предсказывал Святогор, он обещал стать продолжателем отцовского и материнского дела - укреплению и становлению молодого княжества.