На четвертый день пути через леса, болота и реки, кони и заветный талисман Лексы привели их на берег красивого и прозрачного озера, к уже заросшему крапивой и бурьяном срубу Влесояра. Молодой дубок, только покрывшейся листвой встречал шелестом и свежим холмиком под ним. «Это могила Влесояра!» - догадалась Калиша. Войдя в пустовавшую целый год избу, она принялась за уборку.
Затем затопила очаг, переложив Двоярука на полати, накрытые медвежьей шкурой. Приготовив лепешки и дичину, она пошептала приветствие незримому духу этого жилища. И присела у огня, смотря, как весело он гладит бока старого медного казана.
Пока готовился бульон для Лексы, она успела собрать букетик луговых цветов, и пошла к могиле могучего ведуна-воина. Поставив в подножие плошку с медом и букетик, Калиша припомнила, что Двоярук рассказывал про учителя. По ее подсчетам, как раз в это время в последние дни весны год назад ушел к праотцам Влесояр. И по странному капризу судьбы именно этот вечер был годовщиной его смерти! Девушка помянула добрым словом покоившегося ведуна и вдруг почувствовала, что за ней кто-то наблюдает! Оглядевшись, в сумерках она приметила блеснувшие желтые глаза зверя. Но они не светились злобой, и Калиша опустила вскинутые для метания руки. Светлая тень и глаза зверя провожали ее до самой избы. Когда же она вышла с лучиной и ведром за водой, то разглядела возле частокола крупного белосерого пса с рыжими подпалинами: «Буйко! - вспомнила кличку волколайки, слышанную от Заметы, - это же пес Влесояра....Смотри-ка, выжил, и дом сторожил и сберег!» Псы такой породы были не редкостью в северных лесных поселениях словенов. Она позвала пса кличкой, положив возле порога кусок вареной утятины. Лайка осторожно приблизилась и доверчиво поглядывая на новую хозяйку дома, принялась уплетать угощение. Осмелев, девушка положила ладонь на крупную, лобастую голову пса: «Ну вот нас и трое!» - вздохнула Калиша. Она начала привыкать к мысли, что дом старого ведуна надолго станет и их домом с Лексой! Покормив Двоярука и повечерев сама, она впустила поскребшего в дверь Буйку, который по хозяйски обошел и обнюхал жилище, ткнулся носом в исхудалую ладонь беспамятного Лексы и улегся на старую шкуру-половик у порога. Навалившаяся усталость взяла свое - Калиша, прилегшая на лавку, провалилась в сон...
На утренней зорьке ее разбудил Буйко, ткнув холодным влажным носом в щеку. Выпустив его на двор, Калиша пошла к озеру и скинув одежды с наслаждением искупалась в по утреннему холодной, дымящейся туманом воде. Промывая свои черные, длинной по пояс, власа, она разглядывала в зеркале озера свое отражение. Пригоршнями, поливая свое стройное и крепкогрудое тело, давно созревшее для любви и материнства, но испившее только насилие и тяжелый труд, Калиша вдруг почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. И это был взгляд не зверя, чутье воина и охотницы ей подсказывало, что присутствие идет не с берега. Казалось само озеро, давшее бодрость телу, изучает и пытается проникнуть в сокровенные мысли молодой женщины. Испугавшись, до мурашек по телу, она выскочила из воды, словно ошпаренная и наспех вытершись куском льняного полотна, побежала к избе. Спокойно лежавший возле порога Буйко, дружелюбно вильнул хвостом, приветствуя новую хозяйку. Его благодушие передалось Калише: «Все будет хорошо, - твердила она про себя и начинала в это верить».
Вспомнив наставления Святогора, она нашла и подлатала челнок берестой. На нем Калиша собиралась везти Лексу на срединный камень озера, где по разумению ведуна обитала сама Хозяйка. К полудню управившись с челном и перетащив туда Двоярука, она поплыла к Камню Хозяйки. Альбатрос и Гнедко мирно паслись под присмотром Буйки. Калиша медленно гребла, привычно управляя хрупкой посудиной. За прошедший год остров-камень стал меньше и если бы Лекса мог его видеть, он бы сказал девушке, что: «Из острова выпустили дух и он погрузился в озеро». Причалив к скале и вытащив Двоярука на площадочку, венчавшую камень, Калиша села на лодыжки и положила голову безмятежного ЛексыИ это был взгляд не зверя. к себе на колени. Перебирая спутанные с проседью волосы воина, она разглаживала обросшее бородой лицо, нежно касаясь пальцами рубцов и шрамов...