В тот же миг Двоярук почувствовал берег озера. Кораблю Рады еще хватало мощности транспортировать человека в радиусе озера. Ослабевшие за месяцы неподвижности ноги Лексы подогнулись, и он опустился на землю. Он щупал руками траву и листья растений, внутренним своим зрением, видя бурлившие вокруг его огоньки жизни. Каждое живое на теле матери Земли имело свою ауру-душу и искру сущего. Лекса почувствовал беспокойство Калишы и увидел ее образ, светившийся в изумрудно-сиреневых тонах. И странно, запах и аура молодой воительницы был схож с тонами Рады! Двоярук осознал, что с потерей обычного зрения у него обострились ранее вложенные и разбуженные ведунами свойства. Обоняние, слух и способность видеть и чувствовать глазами других живых существ. Он мог стать и муравьем и травой, и зверем и птицей, и рыбой и даже преодолевая естественную преграду человеческого мозга, стать на время его второй половиной.
Рада сделала для Лексы невозможное, возродив от сна комы, одарила способностью и даром зрения недоступным для любого зрячего в этом мире! Калиша, ощутив мысленный призыв Двоярука, выбежала из избы и с удивлением и радостью увидела, сидевшего у дуба Влесояра Двоярука, щупающего руками холм, замирающего и прислушающегося к чему-то внутри себя. Тихо подойдя к Лексе, она с уверенностью положила свои руки на его исхудавшие плечи....
С этого дня здоровье его стало быстро восстанавливаться. Калиша, наконец обретшая любовь и цель в жизни, с удвоенной энергией ухаживала за окрепшим на глазах Лексой. Двоярук учился заново - ходить, владеть руками и телом вслепую. Внутреннее зрение помогало воину и отличало его от обычного незрячего человека. Лексе не надо было ощупывать предметы, или биологически живые тела. Он ориентировался по их внутреннему содержанию. Даже казалось мертвые камни - обладали своим свечением, аурой, которая могла быть холодной и теплой.
С Калишей у него наладились дружеские и доверительные отношения. Девушка не могла скрыть от него крепнувшее и поглощавшее чувство. Но сам Двоярук еще не был готов принять ее любовь в полной мере. Владевшее ранее женщиной чувства мести и ущербности ушли, но не забылись. Ранее сделанное насильниками Черной Орды уже не волновали Калишу. В ней бурлила нерастраченная нежность и жажда материнства. Женственность заняла место ненависти к мужскому началу. А первая любовь стала светлым воспоминанием. Очерствевшее в ратном труде и потерях близких людей сердце девушки раскрылось и стало биться в одном ритме с сердцем Двоярука. Калиша понимала, что суровому воину-ведуну требуется время на восстановление и ответное чувства к ней. И уверенность в том, что Лекса не оттолкнет и ответит тем же, наполняло их совместную жизнь новым смыслом - смыслом продолжения рода и любви.
У Двоярука в прошлой, ТОЙ, жизни были связи с женщинами, но без глубоких и сильных чувств. Восхищение и преклонение перед Радой лежало совсем в другой области - она была равной богиням!
Ущербности в отсутствии глаз Двоярук не чувствовал. Такт, забота и нежность Калишы постепенно перевели Лексу из дружеской благодарности и симпатии к ней во взаимность. Общий дом, ежедневные заботы и совместно пережитое, сделали свое - Лекса уже видел в Калише вторую половинку себя и не мыслил дальнейшую жизнь, без ее поддержки и заботы, без ее любви.
К концу лета Двоярук полностью восстановил свою прежнюю физическую форму и начал писать хронику-дневник о происшедших с ним событиях. У Ала еще подспудно теплилась надежда на возвращение в свой мир, который уже казался нереальным и сном. Дневник же мог пережить века и дойти до современников. Алекс был убежден - сестра, и друг Стас выйдут на его след. Значит, надо было как-то объяснить происшедшее с ним.
В один из летних дней к ним наведывался Куделя. Калиша и Двоярук были рады посещению гусляра, ставшего всеобщим любимцем в дружине Доброхота и Любавы. Он за праздничной трапезой, устроенной Калишей, пересказывал друзьям последние новости княжества:
- Княгиня, - рассказывал Куделя, - сейчас полностью отдалась материнству. Доброхот налаживает торговые связи и укрепляет порубежья разросшегося княжества. Он уже заключил крепкие договора со Словенским, Киевским, Черниговским и Смоленским князьями. Главное, что взаимопомощь в торговых и ратных заботах теперь скреплена братским договором! Меня же он посылает воеводой в Верхний Яр. - Куделя улыбнулся. - Городок быстро строится и растет. Крепость уже закончили, теперича нужен свой воевода и торговый представитель, ведь там место-то, какое! На пересечении всех водных и пеших путей из степи на Солнцепад и на Север. Ярославль!...- Так княгинюшка по-новому нарекла бывшее село, с учетом старого прозвания! Она с Доброхотом возлагает большие надежды на него в будущем. Не далече с другой стороны Итиля заложили еще один городок - Юрьев. Конечно, людей не хватает, сказываются большие потери после нашествия Черной Орды и побоища в Междуречье. Но растут и мужают дети павших, много поселенцев тянется из других княжеств. Ведь Доброхот, по совету Святогора, всем поселившимся на новых землях дал пятилетнее освобождение от всех поборов...Да, чуть не забыл! - он стукнул себя По-лбу,- князь прислал тебе твоего Финю-сокола!