Двоярук, заглянувший в мысли купца, прочитал причину ненависти Бронисляба к Годою: купец увел у воеводы невесту, теперь законную супружницу Годоя. «Может быть он и послан нам в помощь судьбою, а может быть и испытанием лишним, но договор дороже! - подумалось Двояруку.»
Ведун понимал, что кривич очень ценное приобретение в этом походе.
Через два дня соратники, оставив Шлыка у ильменцев, двинулись в путь в верх по еще пока крепкому льду. Годой горестно вздыхал, теребя черную как смоль бороду и шевелюру. Светозар перекрасил волосы купца, на что тот пошел скрепя зубами. Годой и сам прекрасно понимал, что с его яркой прежней внешностью, да имея еще в личных врагах Бронисляба, соваться в Кривит не имело смысла. Светозар лукаво улыбаясь над терзаниями купца, успокоил его:
- Через месяц, полтора шевелюра с бородой обретут свой первозданный вид. Зато Годой смотри в зерцало, как простой перекрас волос изменил твое лицо - мать родная и та не признает!
- Это точно, - наконец улыбнулся Годой, - Ставр когда прощался и тот меня не признал, лишь по голосу... Искусен ты брат Светозар!
Путь по весеннему речному льду прошел незаметно. Дорогой, Годой вспоминая родные места, рассказывал товарищам про их достопримечательности. Немало поведал и про повадки видвивариев и кривичей. По его рассказу выяснилось, что Бронисляб был полукровкой - отец его был с Ругена воин, а мать Кривитская, дочь прежнего старейшины города.
На пятый день путники подъехали к дубовым ворота городка. Заплатив подорожную, узнали у стражи, где находится спокойный постоялый двор. Хозяином указанного двора оказался рыхлый толстяк, с лицом и носом в мелких красных прожилках любителя выпить. За постой он запросил четыре куньи за седмицу, это было дорого. Но Двоярук не стал торговаться с жадюгой, лишь Годой сбил цену ежедневным обедом в счет платы. Это отвело все подозрения возникшие у хозяина, ведь по «легенде» - купец Горд (Годой) с товаром приехал торговать в Кривит из Новограда. Дуденец был охранником, Светозар - помощником, Двояруку отводилась роль богатого воина ушедшего на покой и подыскивающего места, где можно осесть и спокойно доживать остаток жизни. Треть доли товаров якобы также принадлежала Двояруку. Всю эту басню толстяк слопал и не подавился. Но явно что-то чиркнул на бересте и отправил служку за дверь. Товарищам стало ясно, что в городке Бронисляба ведется строгий учет приезжих, Двоярук успокоил соратников напоминанием, что волхвы обещали Глаз Тьмы от них отвести. Он бы и сам с травником мог это сделать, но лучше не показывать в этом месте всплески светлой Силы.
В Кривите народ оказался не очень-то общительным и прижимистым. Потолкавшись на торжище, послушав разговоры, соратники решили обсудить свои дальнейшие свои действия и для этого выбрали неказистую харчевню в пригороде. В городке многие слышали про подземелья старого города, но никто не знал как туда попасть и где они находятся. Годой-Горд припомнил одну знахарку жившую в пригороде:
- Как-то лечил я у нее руку посеченную, и рассказывала мне она про тайный лаз увиденный ею при сборе трав. Но прошло уже столько лет и я неуверен жива ли еще та женщина. Уж в те-то года она была довольно пожилого возраста, а сейчас старуха!?
- Сходите со Светозаром проверьте, - сказал Двоярук, - он тоже мастер в травах разбираться. Если жива, то быстрее тебя с ней общий язык найдет!- (Быстрогляд согласно кивнул), - Мы же с Дуденцом еще на торжищах и едальнях потремся, может, услышим что-нибудь полезное...
Вечером друзья делились узнанным:
- Знахарка та жива! - уплетая половинку курицы, радостно рассказывал Годой, - но теперь живет в поприщах трех от города, на выселках, где обитают неугодные Бронислябу. Завтра к ней наведаемся. Кстати, мы со Светозаром половину товара нашего распродали. Землепашцы хорошо берут Новоградские мотыги и лопаты, жаль только лемехов мало прихватили, уже все закончились. - Годой был истинным купцом и видно неплохо вел торговые дела.
- А мы тут в одной едальне слышали разговор интересный с Двояруком, - начал Дуденец посматривая на Лексу, тот кивнул и вестун продолжил, - Один замшелый дед рассказывал внучку про старый город: «...мол, как такового города и не было! Стоял большой каменный терем многоярусный на берегу Ловати. С одной стороны стены крутые к реке - с другой ров глубокий, от не прошеных гостей защита. Жил в том тереме колдун могучий, мог он на любого неугодного «Черную смерть» наслать или рабом послушным сделать. И были у того колдуна шахты-копи, где добывался горючий черный камень. Торговал он этим камнем, отправляя тем народам, где топить нечем и холода частые бывают. Те шахты и есть пещеры рукотворные, где жили и умирали рабы его кривиты. Рабы были одного с ним рода племени, из слабой ветви его. Трудились там и подневольные в набегах захваченные и на торгах приобретенные. Камень пещер рубили все от мала - до велика: дети, мужчины, женщины, старики...Говорят, что часто он уплывал за море-океан. Однажды уплыл он с грузом камня черного за моря, вышли те кривиты на свет белый, преодолев заклятья Черного камня, и поняли, чего лишены были страшным колдуном. Разрушили терем до основания, засыпали ров и шахты, сровняв с землей, и переплыли все на другой берег Ловати. Построили там дома свои и городище Кривитом нарекли. Так и пошел род кривичей от узников подземных. Но недолго радовались кривичи солнцу и воздуху, лесам и полям, вернулся колдун из-за моря и наслал Черную смерть-болезнь на город. Гнили жители заживо и вымирали от Черного поветрия. Кто же выжил, спалили весь город и ушли в леса...Прошло немало времени когда они вернулись на берег Ловати и снова на старом пепелище новый выстроили. И случилось это уже не так давно, но колдуна того черного в этих местах и след простыл, да и заклятье его, видимо все очищающим огнем выжгло.» - Дуденец взглянул на Лексу, не пропустил ли чего из рассказа старика?