- Купите стряпуху и рукодельницу, - предложил он друзьям.
У Лексы не оставалось ни денег, ни куньих шкурок, а купец Годой с Светозаром были вне города. Но Двоярук уже решил: «Освобожу ее!». Он перехватил кулаки торговца и бросил:
- Отпусти ее, вечером пришлю плату.
Тот, пытаясь стряхнуть железную хватку слепого воина, зло прошипел:
- Пусти руки, плати сначала или мои вои тебе бока наломают! Иди своей дорогой, слепец, если нечем выкупить. Не доводи до греха! - он мигнул двум мощным воинам.
«Видвиварии - почувствовал дуновение смерти Двоярук, - где же Дуденец? - промелькнула мысль.
Молодой вестник в это время слушал, среди собравшейся недалече толпы, представление скоморохов. На стычку торговца и Двоярука никто не обратил внимания.
У Лексы с собой не было оружия - мечи и метательные ножи Калиши остались на постоялом дворе, чтобы не смущать горожан и стражу Кривита. Конечно можно было отступить, оставив желание помочь юнице, но Алекс видел, что творится в душе девушки и уперся. Силой ведунской заставив отпустить косы невольницы, он взял ее за руку, кинув торговцу:
- В вечор тебе плату названную принесут!
Но тот не удовлетворился обещанием и показал своим охранникам проучить слепца. Сам же, следя как те догоняют уходящую пару, растирал онемевшие от хватки слепого руки. Двоярук ощутил злобное движение за спиной, направленное в его сторону в виде двух черных теней. Заслонив Даренку, как мысленно нарек девушку, он по кошачьи развернулся навстречу иноземцам. Те, и не думавшие, что слепец даст им серьезный отпор, уже тянули мощные руки к нему. Сдвоенный удар ног обутых в подкованные полусапожки лишь ошеломил противников Двоярука. Те сразу оправились и схватились за мечи, грозно продвигаясь к обидчику. Дуденец заслышав гневные возгласы также стал пробираться сквозь рыночную толпу к старшему. Видвиварии были отменными бойцами, но они не подозревали КТО стоит перед ними! Бросились, защищая добро хозяина, подняли вихрь крутя мечами с намерением зарубить и проучить слепого воина. Пятачок с невольницами их хозяином, Двояруком, стоявшим в боевой стойке и двумя видвивариями, мгновенно опустел. Толпа не разбежалась. С любопытством, а некоторые с жалостью смотрели на поединок слепца и двух воинов-иноземцев. Лекса действовал по наитию, располагая другими органами восприятия, чем Видвиварии. Он ушел от смертельных кружев мечей выполняя сложный танец качая маятник и вдруг мгновенно оказался за спинами бойцов. Дальнейшее люди описывали происходящее так: слепец вдруг взорвался движениями, превратившись в приседающий и крутящийся волчок, с удивительной ловкостью минующий вязь клинков видвивариев. Через несколько ударов сердца оба меча чужеземцев оказались в его руках. Те опешившие, но понявшие, что проиграли, отступили. Слепой воин воткнул мечи в деревянную стлань, покрывавшую площадь и переломив их ударом кулаков, не оборачиваясь направился к девушке, поправляя черную наглазную повязку, сбившуюся на лоб. Смотревший на этот подвиг люд успел разглядеть страшные шрамы, бороздившие предглазья и заросшие пустые глазницы. Потихоньку любопытствующие стали расходится по своим делам, а подоспевший наконец Дуденец, повинуясь знаку Лексы, взял доверчиво протянутую руку девушки в свою и бросил находящемуся в ступоре торговцу живым товаром:
- Куда плату занести-то? - но недождавшись ответа, буркнул - Ладно, найдем! Жди вечером.
Затем они уже втроем постарались поскорее покинуть рынок. Даренка словно зверек вцепилась за пояс Двоярука, другой рукой за ладонь Дуденца, тихонько шла потупившись, погруженная в свои мысли, которые как на ладони мелькали в сознании ведуна. Обедать пришлось на постоялом дворе, и ждать пока не появятся Светозар и Годой. Дуденец, уплетавший кабанятину и подкладывавший лучшие куски девушке, расспрашивал ее с молчаливого согласия Лексы как она оказалось в невольницах видвивариев. История ее была проста, как у тысячи селянок. Сначала плен и рабство в Черной Орде, затем тяжелый труд у забравших ее видвивариев на Ругине. Где за отказ в услугах определенного рода, она после месяцев унижений попала на продажу с воинами, нанявшимися к Бронислябу на службу. Матери и отца Дарена не помнила, лишь вспоминала с тоской старшего брата Кленца тянувшего невольничью лямку в далеком каганате. Двоярук слушавший эту повесть краем уха, прикидывал: «Видвиварии Бронисляба теперь их пятерку в покое не оставят, надобно сниматься с постоя и уходить! А то, ради чего они сюда прибыли, станет известно раньше времени врагу». Отложив дальнейшие вопросы на потом, он сказал Дуденцу, чтобы тот собирал все имущество и готовился в путь, как только придут Годой и травник.