Даренка во время трапезы и беседы с Дуденцом с удивлением и страхом поглядывала на иссеченное лицо слепого воина, гадая что в ней нашел такой бывалый и суровый человек. Лекса, ушедший в свои мысли, смотрел невидимым взором в прокопченную стену едальни и вспоминал свою сестренку Солли - очень уж внутренним складом была похожа на нее Дарена. Даже голос и манера рассказа живо напомнили Двояруку его боевую сестру из недосягаемого будущего.
Соратники явились уж к вечеру. Перекусив, поведали о знахарки и том, что у ней вызнали. Узнав про Даренку, как она попала в их компанию, Годой, покачав головой, отправился возмещать плату за девушку, в сопровождении Дуденца. Лекса за него не беспокоился, бывалый и тертый купец мог постоять за себя, да и с торговцем должен был общий язык найти.
Требоваемую плату Годой передал чужеземцу в присутствии старосты торжища, правда, пришлось добавить к ней два меча кованных в Словенске, вопрос был утрясен. Но с видвивариями было сложней - те обид не прощают, наверняка Бронисляб уже был в курсе дневного инцидента. Тем более торговец и воины были из его охранной сотни, а не простые стражи города....
Бронисляб, более двадцати лет, был князем-воеводой Кривита. Хитрый и изворотливый кривич крутился «как уж на сковородке» между соседскими княжествами словенскими и иноземными. Всеми трудами и «правдами» старался всем угодить и себя не обидеть воевода. Кривит, надо отдать должное, при нем разросся, обзавелся крепкой городской стеной с двумя воротами, дружиной в восемьсот воев и трехсот стражников городских. Слово его также было не последним на пирах князей Новограда и Пскова, а Смоленский князь женился на старшей дочери Бронисляба. Но тайные пороки с возрастом стали сжигать его душу - он связался с Ругенским жрецом Шаруканом ради расширения земель Кривитских и наживы, поощрял невольничий рынок, услаждал свою плоть с юными подневольными девами и стал ярым сторонником культа Чернобога - одного из трех лиц Темного Владыки. В битве с ордой он участие не принял, хотя около трех тысяч кривичей воеводы Твердилы Псковского приняли участие в страшной бойне в междуречье, восемьсот из них были из владений Бронисляба. Кривитский князь черной завистью жаждал таких же успехов, богатств, владений и славы, какие имели князья Новограда, Киева и Пскова. Но самым ненавистным после славной победы стал ему, набиравший силу, славу и почет - Доброхот. Растущее, рядом с владениями Кривита, сильно окрепшее за последний год княженье Волдайское, беспокоило Бронисляба. В скрытых тайных помыслах он давно положил глаз на соседние земли и даже после смерти своей первой жены засылал посылов с предложениями к Любаве об единении и супружестве, на что получил полный отказ. Теперь же княжна волдайская возвысила в князья своего воеводу и полководца-героя Доброхота. Терпеть пренебрежения Бронисляб не хотел, зависть и злоба росли в его душе. Связав свои помыслы со злейшими врагами кривичей, видвивариями Ругена, он все больше стал приближать к себе на службу наемников-иноземцев. Главным советником и исполнителем черных дел состоял у него медин Перескок, который в свою очередь являлся ближайшим исполнителем и шпионом Шарукана. Именно Перескок выполнил черную миссию под видом купца, продав свитки Черного льда Святогору.
Когда Кривитскому князю соглядаи доложили о происшедшем на городском торжище, он сразу заподозрил, что четверо Новоградских торговых заявились неспроста в Кривит. И колоритная фигура слепца-воина, отделавшего двоих видвивариев из личной охраны Перескока, навела воеводу на нехорошие мысли. Он предполагал, КТО помог исчезнуть великому ведуну Валдайскому. Бронисляб вызвал Перескока:
- Хотел с тобой посоветоваться, - задумчиво расчесывая курчавую с проседью бороду, доверительно начал Бронисляб, - ты я уверен знаешь про происшествие на рыночной площади?