- Не все князья и воеводы наши, друг мой Быстрогляд,- сказал Лекса, - могут похвастать своей твердостью в вере и бескорыстием. Слаб человек! И многие пороки поселил враг Света в его бессмертную душу!.. Теперь и на нас с тобой ложиться забота, после гибели Святогора - блюсти Правду, изживать эти пороки, вести народ наш к Светлому, Разумному и Доброму! Вот так!
Как Светозар видел лечебные свойства растений, так перед внутреннем взором Двоярука вставала ясная картина живых и мертвых материй. Он безошибочно привел, задумывавшихся над его словами, побратимов к скале, которая казалась свежее и не такой вросшей в землю. Но попасть в проход ею преграждающий, в этот раз друзьям было не суждено, скала-дверь в подземелья была заклята «темным ключом». Открыть эту дверь могли только поклонники Криве-Чернобога...
Пока друзья искали проход во владения Криве, их стан окружили наемники Бронисляба. Командовавший ими медин Перескок, выследил, куда исчезли незваные гости Кривита. Среди восемнадцати наемников были лишь истинные Видвиварии, включая двоих посрамленных Двояруком на торжище.
Ничего не подозревавшие Годой и Даренка занимались стряпней и рубкой дров, когда стена из закованных в брони всадников видвивариев окружила поляну.
- Взять их!- бросил Перескок, довольно ощерив рот.
Дарена в испуге забилась в походный шатер. Годой успел выхватить короткий меч, перебросив топор в левую руку. В течении пяти минут скоротечного, неравного боя, он успел доказать, что он не просто купец, но умелый и бывалый воин. Прежде чем натасканные наемники сумели повергнуть его наземь, Годой смог нанести рану одному из них и зарубить коня Перескока. Но отрубленные культи рук Годоя ударили фонтанами крови, и купец пал без сознания. Видвиварии с холодной жестокостью еще некоторое время кромсали бесчувственное тело храброго Новоградского купца, затем, спеленав, открывшую в немом крике рот Дарену, бросили как куль через седло и пошли по следам ушедшей в поиск троицы. Перескок замешкался с двумя наемниками, пытаясь поймать коней противников, но Альбатрос, укусив видвивария за руку, увел маленький табун по звериным тропам в чащобу...
Двоярук, Святозар и Дудинец возвращались в стан уже другим, более коротким путем и разминулись с отрядом Перескока. Но Лекса, ощутив прошедший стороной злой ветер, обеспокоился и поторопился к лагерю. Обнаруженная картина ужаснула соратников и заставила рыскать по чаще в поисках врага, и видимо выкранной Даренки. Не успев до темна, пройти по следам извергов, побратимы вернулись в разоренный лагерь. С горечью собрали изрубленные останки Годоя и захоронили в погребальном костре. Друзья воззвали к богам, чтобы они дали им силу отомстить за полюбившегося купца-солнце. Молча, помянув Годоя, они дали клятву мщения извергам человечества. Лекса глядя в огонь отогнал пелену ненависти заполнявшую мозг и смог воссоздать картину происшествия: Он в пламени погребального костра увидел неравную битву Годоя с видвивариями, видел похищение Даренки и почувствовал, что она в беспамятстве и еще пока жива. Черная пелена смерти окружала девушку, и видимо видвиварии приготовили ее на заклание своему Темному божеству.
Светозар посмотрел на побледневшее лико собрата и помня каким бывает Двоярук в ярости, не позавидовал воинам Бронисляба - Для Лексы их уже не было в этом мире!
Но все же ведун решил твердо вернуться к поставленной цели - наутро они снова были у скалы-входа. Возле нее Дудинец обнаружил бусинку янтаря, подарок Светозара Даренке. Камушек сказал, что враги прошли путем через скалу. Поднявшаяся ярость помогла Лексе проникнуть в тайну входа в подземелье. Вместе со Светозаром они смогли удвоить усилия и сконцентрировать свою ярость на заклятье «Темного ключа» лежащего на скале. Скала, перекрывавшая вход провернулась по оси, открывшийся вход мог пропустить конного всадника. Друзья верхом въехали в темный зев пещеры. Своды подземелья освещались странным мертво-зеленым светом и путники, не зажигая огня, друг за другом двинулись по коридорам штольни. Кругом ощущалась злая аура этого места, и Двоярук поставил барьер-кокон на всю троицу, чтобы психоэмоциональный настрой группы не подавлялся темными злыми силами. Первыми на троицу напали исконные жители пещер - крококошки, уже знакомые Лексе по путешествию в Жи-Гюль. Почувствовав дуновение ветра, гонимого перепончатыми крыльями местных обитателей Двоярук и Светозар ударили первыми. Это было что-то! Беззвучный свист в диапазоне локаторов крококошек из свистулек придуманных Лексой еще в Поволжье, разметал стаи по стенам, дезориентировал летучую смерть и поверг в беспорядочное бегство. Всадники спешились и ведя коней под уздцы по сузившемуся центральному коридору двинулись в глубь. Двояруку проход напомнил метро из «той» прежней жизни. Крутая штольня привела друзей в огромный зал-капище. Посреди его находилась трехметровая жертвенная чаша. Стены и своды пещеры светились изображениями Армагеддона. Тысяча наскальных рисунков неведомого больного воображения показывали все низменное, что только мог представить человек. Но рассматривать спутникам слепого ведуна эти кошмарные изображения стало некогда. На них со всех сторон ринулись прятавшиеся в боковых штольнях-ходах видвиварии Перескока. Сам медин сидел в ложе троне, врубленном в скале, и держал за русые косы стоящую на коленях, связанную Дарену. Лекса первый мгновенно среагировал на нападение, метнул два ножа, подарка Калишы, на движение воинов Ругена. Это дало возможность побратимам приготовиться к бою и сделало счет шестнадцать на троих. Два меча, откованных им самим из обломков Влесоярова и стального посоха Святогора, грозно сверкнули перед хищно скалившимися лицами видвивариев. Мечи ненамного уступали изделиям Ариев и Влесояра, ковал их Лекса строго по Новгородским рецептам и три ведунских наговора несли они в себе - от волхвов северян, четвертый сам накладывал, вплетая в узорочье стали. Боясь задеть в сузившемся кругу битвы Светозара и Дуденца, он крикнул: