- Нет, - отозвалась я и прикусила губу. Лукас отправился в Европу пару месяцев назад после сильной ссоры между нами. Признаться, возможно я немного перегнула палку, но я не могла больше игнорировать очевидное. Лукас был влюблен в меня. А это недопустимо. Ни для него, ни для меня. Он столько лет был мне опорой, донором и названным отцом моим детям, моим Первым и Вторым Себастьяна. Я не могла принять его чувств и тем более ответить. Его поцелуй в тот день стал точкой. Вспоминая прикрыла глаза и вернулась к разговору, - Ладно, если что я на связи и ты обещай что не натворишь дел, а то знаю я твою плохую привычку похищать девушек, - напомнила ему его прошлые грехи и услышала его тихий смех, - Пока братишка.
- Пока мелкая, - и он отключился.
- Дуралей бессмертный, - произнесла с улыбкой и отбросив телефон пошла в душ. Выходя из ванны почувствовала как Мэт с Юанной перенеслись из дома, видимо к себе. Дочь настаивала чтобы жить с нами в этом доме, но я знала что им с Мэтом нужно уединение и мне не нужны няньки. Мне за все это время хватило Лукаса, а теперь и Закари. Этот мальчик чувствует меня лучше других и как бы я не старалась при них держаться, он всегда знает когда меня охватывает тоска по их отцу и боль в сердце становится такой невыносимой что я переношусь от них подальше чтобы не видеть жалости в их глазах. Я очень люблю их и благодарна заботе, но жалость мне не нужна. Мне нужна вера. Вера в их отца что он вернется к ним. Ко мне. Одевшись я решаюсь поговорить с Закари о Лукасе пока никого нет дома и переношусь вниз, в кабинет где ощущаю силу сына.
- Милый, - окликаю парня, стоящего у окна и вглядывающегося во тьму.
- Сегодня тьма по-особенному взывает ко мне, - его голос глух и вибрирует силой.
- Что сегодня особенного? – спрашиваю, медленно подходя к нему.
- Не знаю, - пожимает он плечом, - Но тьма как будто затаилась и ждет чего-то, - я хмурюсь, вглядываясь в темный сад через его плечо.
- Я хотела поговорить с тобой, - отхожу к столу и сажусь в кресло, дожидаясь пока сын посмотрит на меня.
- О Лукасе? – глаза сына встречаются с моими и я улыбаюсь ему искренне.
- О Лукасе, - подтверждаю и он идет к креслу напротив меня, - Ты знаешь что он возвращается в эти выходные?
- Да, мы с ним регулярно разговариваем, - я не удивлена и не расстроена. Они очень близки и это нормально. Наверное. Но все же меня что-то тревожит, - Он сказал мне почему уехал, - я вскидываю на него взгляд, - Я давно знал что он любит тебя мам. Все знают.
- Да уж, - вздыхая, откидываюсь на спинку кресла и хмуро смотрю на сына, - Это неприемлемо, - произношу твердо, - Он это знал и перешел границу.
- Мам, - начал было Закари.
- Нет, не смей, - рявкаю так что сын замирает. Я редко когда даю волю гневу и прибегаю к силе с детьми, но не в этом вопросе, - Не надо Закари. Тебе не понять пока не найдешь свою ниере. Потом ты поймешь меня, поверь мне, - говорю мягче, - Лукас останется моим другом и твоим наставником, но он тебе не отец и не моя пара. Это должны понимать все. Твой отец, - я вдруг давлюсь следующим вздохом когда знакомая сила ударяет по мне со всей мощи, - Что? – схватившись за подлокотники я резко поднимаюсь, во все глаза смотря на не менее удивленного и встревоженного сына.
- Здесь чужак, - слова сына доносятся издалека так как я уже не контролируя себя переношусь в сад и безумно всматриваясь в тьму бегу на зов силы. Силы моего любимого. Не может быть! Этого не может быть! Боже, пожалуйста пусть я не сошла с ума. Пусть это будет правдой. Перемещаясь вперемешку с бегом я останавливаюсь, когда тьма впереди начинает сиять тем потусторонним пламенем в котором 25 лет назад исчез мой отец с любимым на руках. Когда из тени выходят два силуэта мои ноги подкашиваются и я падаю на землю прикрыв рот рукой ибо мои рыдания разрывают мне не только душу, но и тело. Мой вопль слышен на мили вокруг когда я вижу родное любимое лицо которое искажается мукой и в одно мгновение он рядом со мной на земле, на коленях обхватывает мое лицо и в его глазах, как и в моих слезы.
- Ниере, - всего одно слово и я ломаюсь, он ловит мои слезы с щек, сминает мои губы в поглощающем поцелуе где нежность переплелась с голодом, нашим общим голодом. Цепляясь за него я держу его так что если он снова исчезнет я уйду с ним и больше никогда, никогда не отпущу.