- Он просто меня проводил и всё…, - вступилась за Руслана девушка.
- Иди в дом…. Нам нужно поговорить, - произнёс Ярослав, когда немного остыл.
Элла, посмотрев на обоих мужчин, согласно кивнула головой и направилась к дому.
Прошло около получаса, девушка сидела за кухонным столом и помогала Радомиле Даниславовне готовить ужин. В кухне гулял запах тушеного мяса с овощами вперемешку со специями и нагонял нешуточный аппетит. На столике, в огромной вазе из белого хрусталя стоял прекрасный букет свежих цветов из сада.
Руки тряслись, в мыслях царил полный сумбур.
- Почему Ярик разозлился, когда Руслан меня проводил? – недоуменно поинтересовалась Элла.
Радомила нахмурилась…. Видно было, что она растеряна и не знает, как себя вести.
- Я говорила, что у нас будут неприятности из - за неё, - влетела на кухню Вера и достала из буфета бутылку коньяка. - Всё из-за неё….
- Не нагнетай…, - шикнула на неё знахарка. - Лучше делом займись….
- Я могу уехать, - ответила Элла.
- Поздно…. Они уже знают о тебе, - скривилась в улыбке жена Ярослава.
- Кто обо мне знает? – озадаченно протянула девушка.
- Не обращай внимания, дорогая, - Радомила гневно сверкнула глазами. Кажется, её терпению пришел конец. – А ты немедленно замолчи….
Вера уселась за стол, налила себе полную рюмку и решительно выпила.
- Вспомните ещё меня, - проворчала она, опорожнив вторую рюмку. Затем бросила на Эллу взгляд презрения и ненависти и отправилась в свою комнату, прихватив с собой бутылку.
В последнее время Вера всё чаще стала прикладываться к спиртному, точнее с того момента, как девушка поселилась в их доме. Элла виновато опустила глаза, продолжая нарезать хлеб к ужину. На душе у неё было тоскливо и тревожно.
Как только стол накрыли к ужину, на кухне появился Ярослав. Он молчаливо схватил ложку и принялся за еду – глотая её будто воду. Выглядел мужчина недовольным, поэтому девушка не стала лезть на рожон и задавать вопросы.
Ужин получился великолепным…. Хозяйка готовила превосходно. После трапезы Элла помогла Радомиле убрать со стола и ушла к себе. Закрыв скрипучую дверь за собой, она прислонилась к ней спиной и стала напряженно думать. Ночь была удивительно теплой. Воздух был напоен ароматом сирени, фруктами и цветами.
Мысли безнадежно путались и разбегались, теряя смысл и направление. Она легла на кровать и попыталась уснуть, не осознавая, что где – то там за окном – в темноте на неё смотрят два блестящих изумрудных глаза, задумчиво рассматривающие её сквозь узорчатые шторы.
Глава 4. Царство луны.
Ближе к полуночи небо становится светлее, когда на нём появляется луна, чей лик божественен и прекрасен. Он шёл, пробираясь сквозь чащу густого леса, бесшумно ступая по мягкой траве и останавливаясь только на короткий миг, чтобы прислушаться к звукам ночи. На деревьях пели ночные птицы, пахло хвоей и цветами. Иногда раздавался треск сучьев или тихий перестук копыт, а за ним несколько минут царило полное безмолвие, прерываемое только трелями ночных насекомых. Юноша был в своём мире, в своей стихии – наедине с природой.
Лунный свет отражался в его глазах, ласкал кожу, разливался по его лицу, делал сильнее. Он побежал, срывая с себя одежду, всё дальше и дальше углубляясь в лес. Его тело изменилось – оно стало лёгким, подвижным, и сила могучих мышц наполняла его. Легкие начали наполняться жизненной энергией, и скорость его бега, сила и быстрота движений возросли.
Он бежал навстречу ветру, оставляя позади деревья и кусты, и сверкал блеском изумрудных глаз, помогающим хорошо видеть в темноте. Каждую секунду – пусть самую короткую и незаметную – юноша успевал ощутить всю внутреннюю красоту ночи. Ветви деревьев ударяли его в грудь, а его ловкие руки увертывались от колючек.
Земля, звёзды и луна были подобны танцующим музыке, танцу, происходящему внутри того мира, где он прятался, сливались в одно, и происходило это так живо и естественно, что лучше и желать было нельзя.
Юноша поднимался всё выше и выше, перепрыгивал высокие камни, уходящие корнями в землю, преодолевал узкие трещины и гигантские овраги. Наконец – то он добежал до крутого склона самой высокой горы, вершина которой упирается в ночное небо. Парень полностью преобразился в нечто нечеловеческое – теперь он напоминал быстро несущуюся высоко в небе смерть. Потом зарычал, и рык его был похож на грохот землетрясения – пронзительный, полный невыразимого ужаса и бесконечной свободы одновременно.