- Они серьёзные ребята, - вставил веско нижнеудинский контрабас. - Оружие всегда под рукой, фишку палят по сторонам. На гражданских и не похожи. Спросил у них, кто и где служил, и охренел. На всю банду всего трое служили - молодой морпех, в Сирии бывал, батя командира да сам их командир. Тот спал всё время.
- А видел их снарягу? - полушёпотом продолжал русский. - Разношёрстные комки, но видно, что всё время в деле. "Горки", в основном. Разгрузки навороченные, но не одинаковые. Стволы тоже бывалые. Понимаешь, о чём я? Это всё с мёртвых бородачей снято, трофейное. И по взглядам видно - отмороженные... Внимательнее с ними надо... А то штык в спину сунут.
- Не гони, а! - шикнул на иркутянина тувинец. - Нормальные пацаны, я тебе говорю! А то, что злые, понятно - война. Но наши они, братья.
- Ну, не знаю, - с сомнением протянул напарник. - Всё равно с ними надо ухо востро. Зря им оружие доверили.
- Да востри, сколько хочешь! А только нормальные они, я-то вижу, - стоял на своём тувинец, оказавшийся на поверку своим больше, чем такой же русский, как и я. - Будь ты дома и война бы пришла - ты что, не убил бы врага лопатой и не забрал у него оружие?
- Может и так, - ввшник всё ещё сомневался. - Зря им оружие дали.
- Они его взяли по праву сильного.
- Если что, я буду в них стрелять, мне пофиг, - как бы поставил точку в беседе русский с ноткой страха в голосе.
- Ну, и чёрт ты будешь, - в свойственной своей нации манере резко бросил тувинец, тот не возражал:
- Буду, зато живой.
Они, наконец, удалились, и я, полон мыслей, вернулся к ближайшему нашим машинам костру. Неторопливо подкинул дровишек, заботливо заготовленных ребятами в разросшейся за полем лесополосе. Затем достал автомат из машины, масло, ветошь, принялся чистить агрегат, делал это заботливо и даже с любовью. Мимоходом заметил котелок с остывшим чаем, пододвинул к огню, закурил. Дело спорилось, а сон совсем вышел из моего отдохнувшего тела, к тому же помог подоспевший чай. О подслушанном разговоре я старался не думать, бог судья этому солдафону. Но когда повздорившая парочка появилась из темноты, я надел на себя маску неприязни по отношению к тому, кто наговорил лишнего. Солдаты даже физиономиями отличались. От тувинца, при всех его национальных чертах лица, веяло радушием, а морда рядового внутренних войск походила на крысиную, такой же вытянутый нос, торчащие зубы и глаза-бусинки.
- Здорово! - тувинец ещё не дойдя до меня, приветливо махнул рукой, расплывшись в широкой улыбке. Автоматы солдат висели на груди, но только ввшник судорожно сжимал бакелитовую рукоять тасканной «74-ки».
- Привет, пацаны, - я тоже был дружелюбен. - Чайку бахнете? У меня горячий.
- С радостью бы, да командир заколеблет, что не ходим, - говорил только тувинец, а русский молчал, сжав в нитку тонкие губы. Я встал, отложив автомат, протянул ладонь, тувинец пожал горячо, русский нехотя, но уже вёл себя расслабленней, увидев, что я безоружен. Не стал даже пытаться разбудить в нём доверие, сжал его ладонь так, что кости затрещали, но сделал пакость с улыбкой на лице. Тувинец хохотнул и добавил. - Вот сигаретами выручи, а то у нас голяк.
- С радостью, - я пошарил в разгрузке и вручил тувинцу нераспечатанную пачку " Некста ". - Крепкие.
- В самый раз, - тот ответил благодарной улыбкой. - От души, братишка. - После недолгой паузы сказал, посерьёзнев. - Тяжко было?
- Местами, - замысловато высказался я. - Нам крупно повезло. Порвали тварей на энтузиазме, вовремя народ подняли.
- Ну, молодцы! Ладно, пойдём мы, а то командир всыплет.
Мы тепло распрощались, русский, впрочем, так и остался настороже, хоть я и услышал на грани слуха, когда патрульные отошли, как тувинец сказал напарнику:
- Видишь, нормальный пацан!
Я лишь ухмыльнулся им вслед, вернувшись к «калашу». Впрочем, я скоренько закончил, и мне даже хватило времени покемарить ещё пару часов в машине. Правда, сначала сон не шёл. Я завёл двигатель, прогрел авто, некоторое время пялился в стекло на чёрное-пречёрное небо, усыпанное миллиардами светящихся точек. Какие-то из них узнавал, другие были еле видны, а названия их помнят лишь астрономические каталоги да компьютеры. Несколько раз небосвод пересекали упорные светящие ровным светом спутники. Небо молчало в ответ на мои вопросы, а я и не ждал ответа, знал, что утро всё расставит по местам.
Глава 8. Больше загадок.
Утро наступило. Правда, пока никаких корректив оно в наш вынужденный поход не внесло. До Иркутска оставалось километров двести пятьдесят, судя по указателям, часа на четыре делов даже при нашей черепашьей скорости. Но я, как человек, всегда готовящийся к худшему, предполагал обилие военных постов и оказался всецело прав. К тому же, во время остановки на быстрый обед в поле, за городом Усолье-Сибирское, я стал невольным свидетелем разговора сопровождения. Ну, как невольным... Мне вообще-то не понравилась обстановка в самом городе. Слишком много военных и техники, будто страна столкнулась не с попыткой переворота, а ведёт войну с половиной мира. Да и от поведения солдат веяло недружелюбием и нервозностью. Судя по признакам, что-то серьёзное происходило или должно было произойти. И я, решив расспросить наш "конвой", немедленно двинулся к ближайшей БМП, что находилась в центре колонны.