Позади остались позиции, посты и опорные пункты, а после очередного маневра и дорога стала больше похожа на просёлочную, асфальт разбит многолетней эксплуатацией. Поднявшись немного в горку, мы стали спускаться. В конце концов, кончились и двухэтажки, пошёл частный сектор, оказавшийся каким-то садоводством. Зато открылся вид на рощу из вековых сосен и кедров, а также спуск с горы, на которой мы находились, а где-то далеко, за просторами, подёрнутыми сизой дымкой пожаров, виднелись дома на соседней горе, Синюшиной.
Глава 12. Новый дом.
Повиляв несколько сотен метров по проселочной дороге меж домов и деревьев, УАЗ остановился, вслед за ним и мы. Я быстро оценил обстановку. Просёлочная дорога, оставившая позади садоводство, привела нас к подножью холма метров десять высотой, но довольно пологого, у подножия которого некогда располагался целый комплекс небольших строений. Сейчас же они находились в столь плачевном состоянии, что назвать их кроме как руинами я бы не решился. Кирпичи, из которых построены эти здания, скорее всего, растащили местные. Не удивлюсь, если из них теперь сложены дома в близлежащем садоводстве. Но как это ни странно, невредимым остался небольшой кирпичный куб с длинной ржавой трубой, торчащей из крыши и напоминавший котельную. Я сердцем чувствовал, что туда нам и нужно, но прежде придётся преодолеть метров тридцать пешком. Всё-таки раньше в этом месте находилась какая-то организация, ибо расположение руин имело свой логический рисунок, да и остатки ограждения присутствовали. Но не только они не позволили нам подъехать к единственной уцелевшей халупе, а ещё и две стопы бетонных плит, расположившиеся в месте между двух домов, где должны были находиться ворота. Создавалось впечатление, что плиты привезены для восстановления объектов, но дальше завоза стройматериалов не пошло. Стопки уже обросли травой и покрылись мхом, но, к сожалению, проехать мешали. С другой стороны, это место теперь идеально подходило для создания укрепленного поста. Мне сначала показалось странным, что местные не растащили и плиты, но сейчас я понял, что их просто не дали растащить, как и котельную. Места для бомбоубежища идеальнее не найдёшь. Удалено от зданий, с одной стороны роща, с другой поляна с редкими деревьями. Я заметил на холме прятавшиеся в густой траве грибы вентиляционных шахт. Ближайшие строения - это разросшееся садоводство. Кстати, трубы, выходящие из котельной, уходят именно туда. Возможно, она даже функционирует. Местность неплохо просматривается. По крайней мере, со стороны пустыря незамеченным не подойти, а если оборудовать наблюдательный пост на вершине холма, то обзор увеличится вдвое. Кроме садоводства видны и коробки двухэтажек, но дальше и левее. Кстати, оттуда к бетонным плитам тоже можно подъехать, дорога, хоть и поросшая травой, просматривается. Я ещё раз огляделся, невольно засмотревшись на сосны, шумящие под лёгким ветерком.
Сержант из Уаза помахал нам рукой, и мы принялись выбираться наружу. Я, конечно же, встал на землю первым, поправляя автомат на плече и закуривая. Из двери котельной вышли и направились навстречу нам трое. Один из них, седовласый и высокий, лет шестидесяти мужчина, сухощавого телосложения, с военной выправкой. Он шагал в середине, неторопливо, при этом правая рука его почти не двигалась, находясь всё время рядом с массивной кожаной кобурой закрытого типа. В ней не иначе АПС, нутром чую. Мужчина, в котором угадывался глава процессии, был одет в выцветшую "песчанку" времён афганской войны, и я не исключал возможного участия в ней этого старца. На фальшпогонах вышиты полковничьи звезды, везёт нам нынче на полковников. Пилотка лихо заломлена набок. Аккуратно стриженные белоснежные усы. Дополняли картину, как ни странно, зарубежные берцы песочного цвета. Полковник степенен и даже величав, в нём чувствовался тот самый стержень, которого так не достает нынешнему поколению.