ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ЗАВТРА. Глава 1. Место дислокации.
Так началась наша жизнь в бомбоубежище федерального значения класса А1. Означала эта формулировка то, что в нём при артобстрелах или опасности их возникновения должны будут укрываться важные люди, государственные служащие, учёные. Но на данный момент в Убежище, помимо нас, находилось всего четыре человека. Сам комендант и трое прикомандированных сотрудников полиции из разных отделов. Это, конечно, очень мало для обеспечения работы такого серьёзного бомбаря. Дело в том, как пояснил всюду нас сопровождавший Денис, что никто не ждал этот тактический десант, потому убежище, совсем недавно реконструированное, усовершенствованное и забитое довольствием, было расконсервировано лишь вчера. Вчера же были запущены системы жизнеобеспечения и сделана закладка оружия в КХО. Всё остальное - провизия, обмундирование, средства защиты и связи, как я уже говорил, доставлено сюда заранее. Бомбоубежище занимало довольно большую территорию под землёй и, имея главный вход на отшибе, за городом, возле лесополосы, простиралось в сторону жилого района, а также имело изгибы и дополнительные ответвления, что странно, потому что проекты бомбоубежищ больше походят на бетонные короба.
Я вообще не припомню, чтобы когда-то бывал в подобных сооружениях, поэтому удивляла каждая мелочь. Так случилось, что экскурсия началась ещё до того момента, как мы нашли, где разместиться. Денис следовал впереди и объяснял нам с ходу, что и как устроено и за что отвечает. Перво-наперво мы, войдя в невзрачного вида оцинкованную дверь, оказались в самом помещении котельной. Предположения на её счет подтвердились.
- Шеф говорит, что в отопительный сезон тут всё фунциклирует, - сказал Денис. - Дачники платят бабосы, истопник кочегарит котлы, уголь исправно поставляется. Под присмотром шефа, конечно, чтоб не лазили к бомбарю. Тут вообще-то совсем недалеко трубы отопления с ТЭЦ проходят, но дачникам дорого платить, не каждый зимой тут появляется. На постоянке, в основном, бабки да дедки живут, кому пыль городская поперёк горла. Вот и замутили шеф с властями схему. Запитались от чьей-то дачной скважины, отшаманили котельную и по дешёвке снабжают стариков теплом. Налоги исправно платятся, шеф даже ИП зарегистрировал под это дело. Под тем же видом немного облагородили территорию, забор поставили. Всё вокруг так и думают, что здесь котельная, про убежище мало кто знает.
- А что здесь раньше находилось? - с интересом рассматривая стенд по пожарной безопасности на кирпичной стене, спросила Катерина. Мы в это время тоже разглядывали интерьер. Помещение освещала тусклая лампа под потолком, поэтому свет казался мягким. Стены из кирпича, не оштукатурены даже, но кладка стен, как я заметил, толстая. Пол заливной, бетонный. В одном углу огромный котёл, разводка труб, печь, там же притулилась тележка, лопаты и лом. В противоположной части помещения маленькая комнатёнка из фанеры с лежанкой, стол, стулья и шкаф, на стенах лишь пара стендов, плакат с голой титькастой бабой и противопожарный щит - прямоугольный дощатый, выкрашенный красной краской, на котором висели багор, лом, лопата, кошма, огнетушитель. А под ним непременно красного цвета ящик с песком. Всё это и являлось котельной, а остальное уже относилось к убежищу и возведено не позднее, чем вчера. Это ряд мешков с песком высотой по пояс, подобие рамки с металлодетектором (но без металлодетектора, просто две железные трубы, между которыми проход шириной в метр) и стол для осмотра вещей и заполнения данных. Но так как данные наши комендант уже истребовал, нам рядом со столом тратить время не пришлось. А Денис продолжал, точнее, отвечал на вопрос:
- Я точно не выяснял. Вроде, какая-то база или автоколонна. В то время убежище уже существовало. Старый совковый бомбарь. Потом развал Союза. Тут почти всё растащили до последнего кирпича. Сам бомбарь долгое время никому, кроме бомжей да чёрных металлистов, на хрен был не нужен. Потому, когда ушедшему в запас Евгеньичу предложили роль Коменданта, то поднимать всё пришлось чуть ли не с нуля. Но может быть, это и к лучшему. Зато теперь здесь оборудование новое, а не затхлое, отдающее временами застоя, как в других бомбарях. Щас спустимся, и я все покажу.
Дверь за фанерным кондеем незаметна с первого взгляда. Она оказалась крепкой, обитой стальными листами, с массивным замком на ручке и табличкой, предупреждающей об опасности поражения электрическим током. Денис потянул дверь за ручку, та поддалась нехотя, натужно скрипнув и открыв нам бетонный коридор, уходящий вниз. Сразу пахнуло холодом и сыростью. Метров семи в длину, коридор освещался лампами дневного освещения, был невысок и упирался в ровную площадку размером два на два метра, которая являлась чем-то вроде крыльца перед огромной гермодверью. Пока спускались, я не переставал глазеть на огромное колесо системы запирания и мощные штыри поперечных замков, но даже не они удивили меня больше, а сорокасантиметровая толщина двери. Спустившись и миновав гермоворота, мы очутились в "прихожей" убежища. Двухметровый потолок, голые стены, снизу крашенные бледно-голубой краской, а сверху извёсткой. Вдоль потолка алюминиевые трубы вентиляции. Опять же стенды, только уже гражданской обороны, дневные лампы под потолком и огромным стол посередине. Денис пояснил, что это буферная зона для осмотра пострадавших и поступивших в убежище, осмотра вещей и снаряжения. Из "прихожей" две двери вели дальше. Денис повёл нас в правую, где мы, минув пятиметровый коридор, уткнулись в следующую гермодверь. Мимоходом прапорщик полиции поведал, что за стеной слева шлюзы для дезактивации и дегазации. Очередной блок тоже светел и чист. Здесь располагалось множество металлических шкафчиков вдоль стен, а также сейфы. Посередине снова оказался стол со стулом.