А ещё, когда всё началось, нет, даже раньше, ещё во время тренировок со Смирновым и занятий по стрельбе с парнями, я почувствовал что-то знакомое и будто родное. Запах пороховой гари, жёсткий звук перезарядки, хлёст выстрелов по ушам и тонны адреналина, а главное, я не знал, откуда эти навыки, но чутье само подсказывало мне, что и как делать. Тайна пришла из моего прошлого, но, сколько я ни копал в этом направлении, ничего путного не вышло. В военнике только номер части, в интернете про неё ничего не обнаружил, в военкомате посмотрели как на идиота, а Смирнов посоветовал не лезть, куда не следует. А почему не следует? Это моё прошлое, я обязан знать, ведь я не виноват в его потере! Да, и что там такого секретного в моей службе было? Не тренируют же у нас космодесантников, в самом-то деле.
Дальше мысль перетекла в другое русло, и я задумался о настоящем и грядущем. Ситуация складывалась безобразная. По всей стране бардак, да и в мире тоже ничего хорошего. Лично я эту войну внутри государства расценивал, как хорошо подготовленную террористическую операцию, попахивающую провалом отечественных спецслужб и успехом зарубежных. Чёрные флаги с белой арабской бязью говорили о том, что в гости к нам пожаловала самая отмороженная из террористических организаций. Били-били их наши в Сирии и не добили. Но откуда ноги растут у этой авантюры, в принципе, понятно. Не получится у них ничего, это ясно как божий день, но сколько народу погибнет, сколько сил и средств будет потрачено, а главное, Россия отвлечётся, и кто знает, каким боком повернётся эта революция. Зависит от того, на какой шаг готовы пойти те, кто спонсирует ИГИЛ.
Никто из нас не хотел войны, она пришла сама. Поэтому надо, пацаны, надо! Нас обманывает государство, обманывают торгаши и работодатели, но мы не рабы! Я не хочу, чтобы мы, наши близкие и просто люди в нашей богатой, но неблагополучной стране подчинялись кучке каких-то обезьян только потому, что поработить нас им приказали хозяева. Я не хочу, чтобы всякая мразь резала русский народ, глумилась над женщинами, убивала детей. Кому как не нам, повторяю в сотый раз, необходимо всё взять в свои руки, пока ещё можно что-то изменить. Те же старики из "пятаков" расчехлят свои "берданки" уже сегодня, но будет лучше, если мы поработаем сообща, сплоченно, одной командой и под единым командованием. И я готов взять на себя ответственность отдавать приказы, ведущие порой к смерти, я уверен, что смогу! Сейчас мы должны встать у руля здесь, чтобы завтра кто-то внял нашему примеру и начал сопротивление в другом районе, другом городе. Сейчас нам Родина всё простит - и мародёрство, и воровство, и убийство - если это для уничтожения врагов, мешающих нам жить...
Пацаны глядели на меня пылающими взглядами. Оказывается, всё, что было в моей голове, я высказал вслух, и теперь на меня смотрели четыре пары горящих глаз. Надя тоже выслушала речь. И мне показалось, что они решились, что мои слова сделали своё дело. Парни, наконец, переступили черту, отбросили сдерживающие их сомнения.
- Фига себе, ты - оратор, - удивлённо помотал головой Андрей. - Ты же знаешь, братан, что я за правду, а она на нашей стороне, - друг, протянул мне руку, и я крепко её пожал, долго не отпуская. Рукопожатие было нашим, для близких. Как у ножа есть хват прямой и обратный, так и у нас, обратным приветствовали друг друга близкие друзья, братья, приближая оппонента к сердцу, а значит, доверяя. Диман положил свою ладонь сверху, накрывая наши.
- Лёха, не вопрос, порвём гадов!
Ванька чуть поколебался, но когда участвовал в рукопожатии-клятве, глаза его горели праведным огнём.