- Надь, ну чего ты начала? - одновременно вздыхая и качая головой, спросил я. Мне, конечно, льстила забота подруги, но разве непонятно, что по-другому нельзя? Поэтому я, откровенно смеясь, уверенно продолжал. – Мы победим, а я бессмертен. Не бойся ничего, Надюш. Если ты не будешь в меня верить, то кто будет, а?
- Просто вас всех убьют, - в глазах девушки читалась обречённость, слёзы потекли по красивому лицу. - Ты же говоришь, что скоро придут войска. Почему просто не посидеть здесь и не подождать?
- Потому что, дорогая моя подруга, именно в этом случае нас окружат, измотают и всех перестреляют, - я говорил спокойно, но при этом пронзал девушку взглядом. - Мы не знаем, может, к боевикам идёт подкрепление. Но не это страшно, а то, что на самом деле я не уверен в сроках подхода армии. И сколько мы сможем здесь продержаться? Ресурсы закончатся, нам обрубят свет и воду. А так мы мобильны, отвоёвываем свой город, уничтожаем врага и отгоняем его дальше от района. Без потерь всё равно не обойтись. Мы просто используем шанс выжить и защитить вас.
- Я не хочу, чтобы ещё кто-то погиб, - Надя инстинктивно подалась ко мне навстречу, я обнял её за плечи, прижав к груди. Стройное, нежное тело вздрагивало при каждом всхлипе. Просидели мы так недолго, хлопнула дверь, Надя сразу собралась, заглушила в себе слезы, а затем её позвала мама и она ушла, оставив в нашем диалоге много недосказанностей.
Впрочем, подумать об этом я не успел, вновь отвлёк звонок. Тревожил Рыжий. Его бойцы уже скрытно скопились вокруг территории ОВО и ждали назначенного часа. Казак тоже обрадовал вестями о том, что при небольших потерях его отряд вышел к городу и занял ключевые позиции рядом с городским отделом полиции. Правда, сгорело кафе на Тайшетке, но пока всё шло по плану. Да, и на кафе это всем было откровенно по хрен. С больницы вести оказались тревожней. Умер мой тяжелораненый боец, хирурги так и не смогли ничего сделать. Да и чурбаны активизировались, обстреливали активно. Правда, без особого успеха. Пока что. Но это являлось тревожным сигналом к действию. Нашему действию.
Я объявил общий сбор раньше, понимая, что не имеет смысла ждать. Пока то-сё, как раз окончательно стемнеет. Народ собрался быстро, мужики собраны и бодры. Я быстро провёл распределение по группам и общий брифинг, после этого отправив всех на часовой отдых. Мне он тоже был необходим. На этот раз никто не мешал и я, немного поворочавшись, уснул. Сам удивился тому, что сон не закрепился в памяти картинками. Просто темнота, но для меня это значило, что всё пройдет хорошо. Если подсознание не даёт тревожных сигналов что-то изменить, значит всё идёт по плану.
***
С момента подъёма я будто превратился в робота. Нет, чувств и ощущений было не счесть, но снаружи я воплощал собой бездушную машину, стремящуюся лишь к одному – приступить к выполнению задачи и выполнить её любой ценой. Встал, запихал в себя сникерс, запил энергетиком и с сигаретой в зубах проверил ещё раз оружие и снаряжение. Ребята не отставали, лишь изредка поглядывая на часы. Время подготовки пролетело незаметно. После построения группы растворились во тьме города, стремясь каждая к своей точке. Ну, а ещё через час всё было готово к началу специальной операции по захвату здания гостиницы и уничтожению боевиков. Каждый помнил, для чего мы это делаем. Каждый запомнил приказ: боевиков уничтожить всех.
Не было в душе моей ни тревоги, ни страха. Одно лишь спокойствие. Прошло немного времени прежде, чем тихо прошептала об успехе радиостанция голосом Андрея. Ещё через некоторое время похожий доклад озвучил Иван. Хорошо. Можно начинать. Канонада разорвала ночь на части, за зданием гостиницы стали ярко различимы вспышки. Заработали и стрелки с крыши и окон близлежащих домов. Бойцы отрабатывали четко, неторопливо. Сумбурности в их обстреле я не наблюдал. Зато в лагере врага начался переполох. Бородачи отвечали борзо, сунулись было из парадного, но были прижаты к укрытиям. Затем предприняли попытку выйти через внутреннюю территорию, но и здесь не имели успеха. Чурбаны палили во тьму на вспышки бесперебойно, кричали что-то своему богу. Я даже со своей скрытой позиции мог различить некоторые слова довольно четко. Мощно работали пулемёты из окон «Бирюсы», иногда хлёстко, будто плетью, по ушам били выстрелы винтовок. Мы начали вторую фазу. Пока враг отвлечён на другие направления, две большие группы бойцов приблизились к гостинице и прилегающему зданию спортзала с назначенных направлений. Заряды установлены, мы на безопасном удалении. Замкнуты клеммы, секунда ожидания и сдвоенный, почти единый взрыв порвал барабанные перепонки. Мы бежим к образовавшемуся в стене спортзала проёму, врываемся внутрь, натыкаясь на неожиданную тишину. Подсвечивая фонарями, примотанными к стволам изолентой, вихрем проносимся по помещениям. Дверь за дверью – мы на первом этаже гостиницы, в подсобках ресторана. Со всех сторон яростная стрельба, уши просто заложило, по лбу и лопаткам течёт то ли пот, то ли кровь, но мы делаем всё чётко. Сектор за сектором, угол за углом обследуем помещения. Помогают нам и гранаты и эффект внезапности. Кричат в основном чужие, фигуры террористов падают перед нами, как подкошенные. Падают и свои. Но некогда, нужно двигаться дальше. Диман орёт в рацию, что они взяли ту часть первого этажа, где фойе гостиницы и идут на второй. Мы замялись было в зале ресторана, но быстро сориентировались, нашли нужные коридоры и тоже ломились наверх. Не забывая ни о множестве врагов, ни о том, что снаружи с нескольких направлений по зданию лупят союзники, мы осторожно шли коридорами, тщательно обследуя каждое помещение. Я запутался во времени. Не помню, сколько это всё продолжалось, а мы всё продолжали свой тяжкий путь. Наконец, я понял, что стало намного тише. Рация разрывалась докладами командиров групп, а в ушах до сих пор стоял шум схватки. Мне казалось, что глаза мои залиты кровью. Не мог понять, настоящая ли это кровь или та, которая застилает глаза во время боя и зовётся священной яростью. Вокруг тела, тела поверженных врагов. Развороченные пулями, с вывалившимися кишками и лёгкими, без голов или кашей мозгов рядом, с неестественно согнутыми конечностями. Много, очень много мёртвых врагов. К сожалению, были потери и у нас. Когда назначенные группызакрепились в зданиях округи, и мы приступили к разгребанию хаоса, накрывшего гостиницу, обнаружили тела павших товарищей. Девять ребят. Девять оборвавшихся жизней. Девять героев своего города, павших в бою за свободу. Их тут же увезли транспортом в «пятаки», как и погибших при штурме некомбатантов. Сейчас уже не разберёшь, от чьих пуль погибли девушки, захваченные террористами в жестокий плен, но глядя на десяток тех из них, кого пули пощадили, я склонялся к мысли, что умереть – не такая плохая затея. Те, кто выжил, представляли печальное зрелище. Не нужно гадать, что с ними делали бандиты, это поистине печальная участь. Их, как и полтора десятка наших раненых бойцов, тоже увезли. Кому-то из них требовалась срочная медицинская помощь и операционный стол. В некоторых помещениях гостиницы возник пожар, но здание важно нам – все возгорания быстро локализовали своими силами. Тела боевиков брезгливо шмонались, затем скидывались из окон наружу. Жалеть их даже после смерти никто не собирался. Внизу же, на площадке перед главными входами в гостиницу и ресторан, специально отряженная команда людей стаскивала трупы в кучу на дороге, чуть не на самом перекрестке. Пока шёл бой, все бодрились, но сейчас, когда пыл поутих, я замечал не только эйфорию в глазах победителей. Не каждый выдержит подобные картины. Кто-то блевал по углам, кто-то с отрешённым видом пялился в пустоту, некоторые просто плакали. Но всё это в порядке вещей, все они – просто люди, которых вынудили прибегнуть к жестокости. Причём эти же люди были мне нужны уже с рассветом, потому что останавливаться в сложившейся обстановке на достигнутом – греху подобно. Сигарета за сигаретой – я убивал своё и без того подорванное здоровье, но лечил при этом нервы. Оружие, боеприпасы и снаряга стаскивались в самые большие помещения. Восстанавливались и укреплялись пулемётные гнезда, росли другие укрепления в зданиях. Мы ведь не собирались отсюда уходить. Пока всё это происходило, отзвонился Казак. У них прошло не менее успешно. ГОВД взят, хабар поделен. Там картины тоже не акварель. Множество тел полицейских, убитых зверски, с особым садизмом. С некоторых, по заверениям друга, снимали кожу. Посчастливилось некоторым и выжить. Женщинам. Насколько это счастье, опять-таки бабка надвое сказала. Диман посоветовал отправить людей для охраны освобожденных объектов, а сам он и его эскадрон лихих бирюсинцев, взяв добро, отправился домой – решать отложенные проблемы. Я лишь успел горячо поблагодарить соратника. Отзванивались и другие союзные группировки. Параллельно нам отряд охотников Рыжего, пополненный свежими силами из гражданских, в кровопролитном бою вырвал у врага ОВО, ГИБДД и другие объекты. В Микраге тоже началась суета, боевики пришли сами, почуяв, что теряют инициативу в привокзальном районе. Но бойцы Хромова держались молодцом. Успели отстроить оборонительные сооружения, занять круговую оборону. Также акт