- Просто мне тяжело, как командиру, ведь я отдавал приказы, которые вели бойцов на смерть, - заглянув в немигающие глаза майора, я нащупал ответный сигнал.
- Согласен, - Стеблов мельком бросил отстраненный взгляд на своих, резво укрепляющих вновь обретенные позиции. – Это тяжело для командира – терять людей. Но вы – не армия. У них, как я понимаю, был шанс отказаться. А не отказались, потому что сильны духом. Задача выполнена, значит, эти ребята не зря полегли. О них будут слагать песни и помнить их будут вечно. А сейчас давай заканчивать наш душевный трёп. Нам пора доделать вашу работу. Хотя, там осталось всего ничего. Вы – дуйте в свои деревни, как собирались. Если что, я пошлю гонца.
- Товарищ майор! – послышался резкий, взволнованный окрик со стороны штабной машины. – Начальник Оперштаба на связи! Срочное!
Майор подмигнул мне, уходя:
- Погоди минуту, я вернусь. А пока приготовьте оружие к сдаче, – и уже своему заместителю крикнул. – Власов, организовать приём боевого оружия у ополчения!
Глава 4. Что-то пошло не так.
На смену майора явился лейтенант-разведчик, принялся строчить рапорт о приёме оружия, переписывая номера. За его спиной уже маячили два бойца с ящиками для матчасти. Стало быть, не ошибся я. С игрушками придётся попрощаться. Значит, совсем неплохо, что о схронах мы подумали заранее. Но начали всё же не с нас, давая ещё несколько минут на прощание со ставшими родными за эти дни автоматами. Первым делом, принялись за кучу оружия и боеприпасов, снятых нашими бойцами с уничтоженного рейдового отряда, а это немало. К моменту возвращения Стеблова очередь до нас так и не дошла, да и вернулся комбат довольно скоро, выглядел взволнованным, чего от него не ожидал никто. Пока шел к нашей разношерстной группе, успевал раздавать приказы своим. Его рев разлетался над аванпостом и техникой, будто усиленный громкоговорителем:
- Охрименко, два танка на передовую! Панкратов, взвод в засаду на запад! Метров двести-триста! Быстро! Лосев, дуй со своей ротой в город! Усилить позиции на Райисполкоме! Всем приготовиться к бою!!!
Колонна мгновенно зашевелилась, подчиняясь зову командира. Я и без слов Стеблова понял, что произошло нечто серьёзное, что всё резко поменялось, и теперь не знал, чего ждать. Пока дожидался майора, черканул смс горожанам, что военные входят в город.
- Волков, обстоятельства изменились не в лучшую сторону! - комбат начал говорить, даже не доходя до нас. – Собирай всех своих и выдвигайся на юго-восток, в Иркутск! Это приказ Оперштаба!
- Но почему? Нам минута делов покинуть трассу, товарищ майор! – попытался я защитить свои позиции, но Стеблов был неумолим:
- Отставить! У меня приказ – всех вооруженных ополченцев в Иркутск. Там разберутся. Приказы не обсуждаются. Не знаю, что там задумали в штабе. Мне и самому не по нутру. Но извини, Волков, отпустить вас я уже не могу, – майор был стремителен, на ходу сбросил переводчик на одиночный огонь, дослал патрон в патронник, затвор громко лязгнул. – Валите быстрей! Здесь сейчас будет жара. Разведка прошляпила ещё одну колонну из Канска, они уже на подъезде. До кучи танков и БТР-ов захваченных. По ходу, не простили они вам вашу дерзость. Значит, тем более валите до Иркутска. Если мы их не удержим, то они выжгут всё вокруг.
- Нам не нужно в Иркутск, майор! – воскликнул я, пытаясь переубедить комбата. Тот внезапно стал спокоен, посмотрел будто сквозь меня. Я заметил краем глаза, что несколько бойцов разведвзвода морально и физически готовы пошинковать нас в капусту. Вот и приплыли! А так всё хорошо шло. Стеблов холодно сказал:
- Не знаю, что там. Может, какая-нибудь мобилизация населения. Там пояснят. По дороге соберёте ещё гражданских. В охранение с вами едет БМП с моими бойцами. Извини, по-другому никак, Волков. И давай без выкрутасов. Мы на одной стороне, но ослушания своих приказов не потерплю.
- Хорошо, шеф, - я угрюмо обернулся к своим, каждый из которых отлично слышал сказанное майором. На них не было лиц, лишь серые маски. Мы попали, мы хорошо попали, черт возьми! А Дима оказался прав, надо было валить сразу, бросив к чертям этот аванпост. Вот я и во взгляде его разглядел отчаянное: «Я же говорил». Что поделать, былого уже не вернуть. По дороге подумаем. Может, получится где-то соскочить.