— Стоп! — произнесла женщина. — Не забудь о скиллинге для Князя.
— Это еще что? — спросила я.
Она, прищурившись, глянула на меня и сказала:
— А, так ты, стало быть, не здешняя!
Я покачала головой.
— Нет, я здесь с… с отцом. Мы скоро отправимся дальше.
— Вода-то ведь княжья! Поняла? Придется тебе выложить медный скиллинг, чтоб напиться.
О таком я никогда прежде и слыхом не слыхала. Даже в Сагислоке, где вообще была страшная дороговизна, они не догадались брать деньги за то, чтоб напиться из городского колодца.
— Но… она ведь бежит все время, — сказала я, не видя, что изменится, если я выпью несколько глотков воды.
— Уж таков нынче закон! — сказала женщина, меняя спицу. — А с чего б тогда бедная женщина у колодца могла вообще-то жить?
— Но у меня денег нет, — призналась я.
Она поглядела на меня поверх вязания.
— Ни единого скиллинга?
— Нет!
— Гм-м! Тогда спустись к воде, дружок! Там напьешься даром. Только берегись Морского Змея!
— Морского Змея?
— Откуда ты, дружок? Здешние все про Морского Змея знают!
Только не я. Но я не хотела слишком выделяться и кивнула:
— Ну да, Морской Змей!
И поспешно ушла, пока она не начала выпытывать меня, кто я и откуда явилась.
Я увидела, как вода сверкает в конце улицы. Вообще-то я не хотела уходить слишком далеко от постоялого двора «Черный Дракон», да и Сецуан разозлится, а может, и забеспокоится, если не застанет меня, когда вернется. Но у меня не было денег ни для смотрительницы колодца, ни для этого кислого хозяина, а я так хотела нить, что у меня заболела голова.
Я не успела пройти и полдороги, когда маленький голопузый мальчишка с пылающим багровым лицом с ревом промчался мимо.
— Мамка! — кричал он. — Мамка! Мертвый! Там мертвый лежит!
Он так торопился, что даже не взглянул на меня. Мертвый человек? Сердце мое похолодело, и я невольно подумала о Сецуане. Или они нашли Скюгге?
Теперь я уже видела внизу небольшую кучку людей, столпившихся вокруг чего-то у берега. Я помчалась так, что стук пяток эхом отдавался меж стен домов. Подбежав к собравшимся, я протиснулась вперед, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон толчки.
— Глянь-ка! — с уважением произнес один из столпившихся на берегу. — Он побывал в пасти Морского Змея. Но, должно быть, тот выплюнул его!
Мертвый лежал на набережной в луже морской воды. Его мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам, и был он так бледен, что кожа его казалась голубой, не считая тех мест, где из тысячи царапин текла кровь.
То был не Сецуан и даже не Скюгге.
То был Нико!
Ни один-единственный на свете…
Позвать городских стражей? — спросил кто-то.
— Зачем они нам? — ответил другой. — Они только и знают, что совать свои носы во все, что их не касается.
— Но ведь он мертв!
— Ну и что? Он не жалуется. А мы всегда можем швырнуть его обратно Морскому Змею.
Нико кашлянул.
Только вряд ли это можно было назвать кашлем — так, бульканье, но кое-кто из зрителей отпрянул.
— У-ух! Вовсе он не мертвый! — воскликнула одна из женщин, словно Нико был мышонком, что поймала кошка.
Я тронула руку Нико. Она была холодна, и я прекрасно понимала, почему народ решил, что он мертв: он совсем не походил на живого… Схватив Нико за плечи, я попыталась перевернуть его на бок. Матушка говорила, что так надо поступать с людьми в беспамятстве.
Нико снова издал слабое хлюпанье, а потом сильно раскашлялся.
— Откуда он? — спросила какая-то торговка. — Я никогда прежде его не видела.
— Это мой родич! Двоюродный брат! — сказала я. — Он должен был встретить нас тут. Он… он, наверное, упал в воду по дороге сюда.
Торговка посмотрела на меня подозрительно.
— Наверху, в замке, в полдень спускали в море лодку. Плавали больше часа, пока Змей не прогнал их. Чего они могли искать?
— Этого не знаю, — ответила я. — Но уж не моего родича, ведь нога его ни разу не ступала в Сагис-Крепость.
«Поверь мне, — думала я, — поверь мне немедленно!» Когда мы болели, мама учила, что нужно представить себя здоровым, вот и сейчас я представила себе, что женщина кивнула, что дала себя убедить и перестала любопытствовать, кто такой Нико — да и я тоже.