Глыбы для крепостных стен были вырублены из скал в каменоломне, где крепость упиралась в гору, сливаясь с ней. Нам с Нико поручено было грузить камни на узкую, схожую с санями повозку и подтаскивать ее к той части стены, где трудились остальные люди Маши. Это было не очень-то опасно, и первую повозку мы кое-как дотащили. Но когда мы дошли до десятой, работа превратилась в нытку. Ребра болели так, что я мало-помалу стал ходить скрючившись.
— Давай на минутку остановимся, — предложил Нико, увидев, что я согнулся в три погибели.
Я кивнул. Чтобы говорить, мне не хватало воздуха. Пока мы стояли на вершине стены с нашей тележкой и пытались перевести дух, я заметил двоих детей, бегавших во дворе замка. Оба были так же коротко пострижены, как доносчик Маркус; один светловолосый, другой темноволосый, одеты в белые рубашки и черные жилеты, и на обоих одинаковые серые штанишки до колен. Должно быть, это парочка из тех бедолаг, что попали в Дом Учения. Похоже, они бежали наперегонки, и я порадовался за Миру. Я-то думал, что поучение — это лишь сидение взаперти в пыльных классах и зубрежка бесконечных, бессмысленных словес, вроде тех, что ей надо вызубрить, чтобы пройти годичное испытание. Но здесь детям явно позволяли немного поиграть.
Как они бежали! Ноги несли их, а руки болтались по сторонам. Похоже, целью был проем ворот, где их ожидал Наставник. Когда дети обогнули последний угол, темноволосому мальчику удалось чуточку опередить светловолосого. Внезапно светловолосый, протянув руку, рванул темноволосого за воротник, так что тот потерял равновесие, споткнулся и упал. Доверяй такому! Ну мерзкий же предатель! Он первый подбежал к воротам благодаря своей грязной уловке. Но неужто Местер Наставник не найдет что сказать об этом жульничестве?
Наоборот! Он положил руку на плечо светловолосому и похвалил его — во всяком случае, это выглядело так, потому что лицо мальчика просияло как солнце и он гордо выпрямился. Вместе с Наставником он прошел в следующий крепостной двор, и они исчезли в Доме Учения.
Темноволосый мальчик поднялся на ноги. Он поранил ногу, и тонкая струйка крови стекала по его голени. Казалось, он вообще не обратил на это внимания. Он смотрел вслед Наставнику и светловолосому, и тут я внезапно понял, что эта беготня наперегонки совсем не игра. Лицо мальчика застыло и побледнело от отчаяния. Вид у него был такой, словно весь мир только что рухнул.
— Дети никогда не должны выглядеть так! — пробормотал я.
Нико проследил за моим взглядом.
— Полагаю, в этом Доме немало отчаявшихся детей! — угрюмо сказал он. — Так что чем скорее мы вызволим отсюда Миру, тем лучше!
Я чуть было не расхохотался. Вот мы — два жалких цепных пса, два рабочих осла, которые даже себя спасти не могут, а он болтает о том, чтоб освободить Миру!
— Давай теперь попробуем хотя бы дотащить эту тележку до конца, чтобы Маша не оторвал нам голову. Я ничего не имею против того, чтобы еще немного побыть Гладким Хребтом! — сказал я.
Теперь уже не Маша, а Герик обратил внимание на нашу передышку.
— Вы что, спятили? — зашипел он, и слова его звучали скорее трусливо, чем злобно. — Шевелитесь! Или вам хочется, чтобы я удивленно взглянул на него.
— Ну и что? — спросил я. — Что тогда случится?
Он посмотрел на меня так, словно я выжил из ума.
— Этого я не знаю. Ведь мы никогда не знаем этого наперед. Но поверь мне — тебе мало не покажется. А если мы проиграем по твоей вине, то Маша об этом узнает. Это я тебе обещаю!
Когда дневной труд был наконец закончен, подрядчик тщательно измерил, как далеко мы прошли и как далеко прошли люди Эрлана. И хотя мы с Нико были новенькими и работали едва-едва, люди Маши прошли на альн ближе к своей стене, чем люди Эрлана. Подрядчик отметил это на своей доске, напомнившей мне долговые доски Заведения.
Явились стражи, и мы получили свои кандалы. Я думал, что нас опять ждет подвал, но стражи повели нас другим путем.
— Куда мы идем? — спросил я Герика.
— На Битейный двор! — ответил он так, словно это было самым что ни на есть обычным делом.
— Зачем? Что мы худого сделали?
— Да это всего-навсего дневной расчет, — ответил он. — Но сегодня, к счастью, подставлять спину придется людям Эрлана.
Он злорадно усмехнулся.
Дневной расчет? Что бы это значило?
Это значило, что тому, кто работал сегодня медленнее всех, предстоит получить три удара кнута. То было само по себе ужасно, хотя Герик и прочие явно не считали это чем-то удивительным. Но открытие стало страшнее, когда я увидел, кто держал кнут.