— Вот что уважаемые господа. Раз уж вы начали обсуждение насущных вопросов при… наемнике, — он покосился в сторону Машки, — позвольте все-таки вернуть разговор к непосредственной причине нашего… совещания. Как выяснилось сегодня на допросе заключенных под стражу наемных, лэр Син и ранее позволял себе бесцеремонное обращение со служебным персоналом. Лэр Райен, вы были свидетелем подобных ситуаций?
Я даже не знал, что отвечать. Пожал плечами:
— При мне лично, лэр Син только обзывал Харта. Но я в крепости всего несколько дней.
— Но вы позвали лэра Крисса, когда Харт был избит. Кем?
— Син…э… лэром Сином.
Младшенький буквально выпрыгнул из кресла и подскочил ко мне:
— Кто это тебе сказал! Какой-то повар?!
— Харт.
— Вранье! Никого Фаркас не бил! Щенка кто-то избил, а спихивают на него? На мертвого теперь все можно?
Салиб встал, подошел вплотную к магу и спросил:
— Лэр Тимлесс, вы знали, что лэр Син поняв, что мальчик может не выжить после его побоев, решил срочно отправить его в город, якобы за лекарствами?
Маг попятился назад:
— Откуда?
— Вы были в курсе, что лэр Син пообещал заплатить наемнику за убийство мальчика? Вы знали, что лэр Син пообещал заплатить ему и за то, что он первым ударит Тишана Райена, когда соберется толпа?
Воздушник отступил еще:
— А почему я должен это знать?
— И последний вопрос. Сколько времени необходимо, для подготовки избирательного воздушного удара «Кокон», который среди ваших коллег получил название «Пеленка».
И тут я улетел. Буквально!
Меня сдуло к стене, как следует приложило о шкаф, перевернуло и шарахнуло какой-то вазой по голове. Ваза не выдержала и разлетелась вдребезги, раздался грохот падающей мебели, и наступила темнота.
Темнота понемногу серела, и сквозь затихающий звон в ушах я расслышал:
— Разрешите мне, лэр. Я все-таки дипломированный врач, — наверно тому, кто хлопал по моим щекам, эти похлопывания казались легкими. А по мне, так словно молотом долбили.
— Да, прошу, Крисс. Извините, я просто испугался.
Я почувствовал прохладное прикосновение чьих то ладоней к моей голове и сразу успокоился. Как хорошо-то! Лежал бы себе и лежал. И плавал бы в разливающейся неге, как дома в купальне. И видел бы горные сны, в которых летали сияющие орлы и… э… наоборот… вершины… орлы… да.
Раздался ехидный смешок:
— А говорил, обойдусь. Оно как кайфует!
Надо думать, это Саня Крисс тут хихикает. Я замахал руками, пытаясь отпихнуть этого типа, чем вызвал откровенный смех. И не только лекарь смеялся. Машкин ржач я ни с каким другим не перепутаю. Пусть они себе не думают, я всё слышу…
— Так, лежебока, подымайся. Подумаешь, сознание он потерял. Скажи спасибо, что не голову.
Я открыл глаза и увидел над собой несколько обеспокоенных морд, в составе которых была и Машкина. Улыбающаяся во весь рот.
— Кому? — спросил я, но мне не ответили. Меня бесцеремонно подхватили под руки и усадили в кресло.
Витор Хаар, подскочил ко мне, и, заглядывая в глаза, спросил:
— Ты как Тишан?
Нет, он серьезно за меня испугался! Дела.
Мы всё еще находились в кабинете, только кое-что изменилось. А именно, шкаф возле стены — он был разворочен на досточки и все его содержимое раскидано — одно кресло перевернуто, окно выбито. На полу, спиной друг к другу, сидели папаша и сынок воздушники с завязанными руками и у обоих на шеях блестели тонкие обручи синеватого металла. Оба обреченно и тоскливо смотрели перед собой.
Но Хаар уже сидел за своим любимым столом с полотенцем на голове, надо думать мокрым. Салиб, примостившись на краю того же стола, что-то писал карандашом в стареньком блокноте. Машка задумчиво рассматривал еще один синеватый обруч, который он держал в руках, а Крисс, которому, по всей видимости, тоже досталось, разминал свое распухшее колено — он лечил себя сам. Как и положено в последнюю очередь. Хотя я бы с этим поспорил. Лекарю надо быть здоровым в первую очередь. Иначе, какой от него толк и какой он лекарь. Но, как говориться, своей метлой чужой двор не метут.
Вдруг раздался противный скрежет, и входная дверь медленно открылась сама собой.
На ручке двери, ухватившись за нее передними лапами, висел ханур. И как только дверь отворилась достаточно для его тельца, он ни мгновения не мешкая, стрелой залетел в кабинет начальника гарнизона, прыгнул мне на колени, развернулся и, выгнув спину, зашипел. Ага, сразу на всех.
И получилось же!
Даже сидящие на полу маги удивленно повернулись.
Сначала хохотнул Крисс, потом фыркнул Машка, как то нервно рассмеялся Хаар. Даже Салиб хмыкнул, глядя на «страшную боевую единицу», и вскоре в кабинете начальника гарнизона стоял нервный истеричный хохот. А я сидел красный как рак, и прижимал к себе растерянного Пончика.