Судья, поднялся с места:
— Итак, — начал он хорошо поставленным, прямо таки певческим, голосом, — Вопиющим преступлением и нарушением законов нашей славной Вессалии был отмечен скорбный для всех нас вчерашний день. Была попрана главная божья заповедь «не убий», и совершено непростительное, омерзительное нападение на главный оплот Вессалии — дворянство — людей магически одаренных и приносящих тем самым огромную, неоценимую пользу нашему государству.
Возле меня сдавленно хрюкнул Машка. От смеха, надо думать.
— Этому нападению есть свидетели. Как простолюдины, так и дворяне. Называть их не буду, они перечислены в протоколе и их подписи взяты. Неопровержимые доказательства вины шестерых наемных, находящихся перед вами, никем не оспариваются, и не могут быть оспорены в дальнейшем.
Оперативно, подумал я. Уже и подписи есть. Когда только успели? Ночью что ли? По-быстрому заставили подписи поставить, пока не разбежались? Ну, или крестики. Тут не только Харт читать не умел.
А судья продолжал:
— Пострадавший Тишан Райен, будьте добры подойдите сюда.
Он не просил. Он приказывал, уши крыс… Пришлось подойти к столу.
— Лэр Райен, вы подтверждаете факт нападения на вас?
А по моей роже не видно? Крисс хоть и подлечил меня вчера, но моя многострадальная физиономия красноречиво сияла цветными разводами. Наверное, для судьи сине-зеленый цвет скулы еще не факт. Н-да… Законотворчество, как и крючкотворство для нас это святое.
— Подтверждаю.
Я ни на кого не смотрел — что мне на них смотреть. Я их всех прекрасно понимаю. Но понять и простить, это не одно и то же.
— Вы знаете, почему на вас напали эти люди?
Уже интересно. Интересно, как будет выкручиваться судья.
— Да.
— Почему?
— Эти люди были спровоцированы. В том числе и ментально.
Наемники уставились на меня.
Кажется, такого судья не ожидал. Он, видимо, ждал, что я начну рассказывать о хануре, о несправедливых обвинениях, жаловаться на избиение… А я вот такой, весь из себя непредсказуемый. Он все же спросил:
— Вы можете доказать ментальную… э… воздействие?
— Могу.
— Как? — судья был удивлён.
— Я маг…
— Но у вас совершенно другая квалификация! Вы же… как там… поисковик. Воздействие на себя вы еще можете ощутить, но не воздействие на других! — судья, лэр Сивиус, оказывается, знал о способностях магов больше, чем можно было бы предположить.
— Я могу почувствовать применение ментальной магии к любому человеку или… существу, если буду находиться рядом.
И увидел, как Отар Салиб сузил глаза, а Саня Крисс недоверчиво наклонил голову. Но мне по шакарскому… Думайте себе что хотите.
Судья откашлялся.
— Хорошо. В таком случае кто воздействовал на этих людей?
— Лэр Син.
— Но зачем?! — казалось, судья искренне этого не понимал. Зато мне стало ясно, что он всеми силами будет выгораживать менталиста.
Наемники, стоявшие на коленях, уже смотрели на меня преданными глазами дворовых собак.
— Это вопрос не ко мне.
Кем-кем, а дураком судья не был.
— Хорошо, но в таком случае, выходит, что люди, напавшие на вас, невиновны! Они же были под воздействием.
— Любому воздействию можно сопротивляться. А они этого не сделали. Не захотели.
По собравшейся толпе пошел шорох. Машка закатил глаза к небу, давая мне понять, что я полный бар… Ну, то самое слово.
Смотрели на меня все. Кто с недоверием, кто с надеждой. Даже офицеры не скрывали своего любопытства. Все ждали продолжения. А я молчал. Я же на допросе, не так ли? И лэр Сивиус от вопроса не удержался:
— Не подскажете, как можно сопротивляться… любому воздействию?
— Я уже сказал, — пожал я плечами, — Нужно захотеть. Просто захотеть. А способы найдутся.
Судья был разочарован. Многие из стоявших, тоже. Ну, так я и не проповедник. Я никому не обязан доказывать, что за свою жизнь ты отвечаешь сам. Только ты и никто другой. И сколько бы магов не встретилось на твоем пути, ни один из них не сможет запретить тебе думать. Понимать. И принимать решения. И выполнять их. Если ты человек. Если же за тебя думает кто-то другой, ты уже не человек. Ты кукла. А какое может быть отношение к кукле?
— Что ж ваши объяснения… м-м… понятны. Теперь я должен напомнить вам, что вы и только вы имеете право помилования. В любом другом случае, напавших на вас казнят. Какое решение вы приняли?
Что, вот так вот сразу и решение? Прямо здесь и сейчас? Прелестно! Просто прелестно. Главное быстро.
Я стоял и смотрел на шестерых взрослых мужчин, которые избивали меня и были готовы меня убить. Один за деньги, пятеро остальных за компанию. Они не захотели включить мозги. Они приняли на веру чужие слова. Это же очень просто — верить любому, кому вдруг вздумается тебе что-то сказать. Они вымещали на мне свою злость, и им было все равно на ком ее вымещать. Что ж. Пусть будет так.