— Но ведь люди погибнут! — я и верил, и не верил, — Глупо погибнут из-за… пустого места. В крепости, нет никакого золота.
— Есть.
— Маш, не тупи. То, что мы с тобой принесли, это капля в мо…
— Тиш, здесь есть намного больше. Намного, — перебил он меня, — Ты.
— Маш, не смешно.
Он опустил голову и тихо продолжил:
— Я не знаю, что ты такое, Тишан. Но ты странный и, судя по всему, очень ценный артефакт. За тебя и идет драка. За то, чтобы прибрать тебя к рукам, положат кучу людей. Не сомневайся, положат. И объявят твоему отцу, что тебя убили в этой мясорубке. Что будет дальше надо объяснять?
Мне пришлось сцепить зубы, чтобы спокойно ответить:
— Да, объясни. Я не понимаю.
— Тебя не убьют, — усмехнулся Машка, — Тебя переправят куда-нибудь в тихое место и будут… м-н… исследовать. А то, что ты бастард, означает, что официальных прав аристократа у тебя нет, хоть ты и считаешься дворянином. Ты очень удобная персона. И не простолюдин, за которого может спросить хозяин, и не аристократ, в случае убийства которого король обязан начать расследование. Ты между двух огней. Со всеми вытекающими.
— Я уже не бастард.
Машка вскинулся:
— Да, ладно?! Это ты сейчас из письма узнал? Поздравляю… барон… — он смешно фыркнул, — Только, по большому счету, это не имеет никакого значения.
— Почему?
— Потому что титул это всего лишь испачканный тушью пергамент, который легко сжигается, теряется и всё такое. Потому что золото всего лишь металл, который сам по себе ничего не стоит. Потому что земельный надел нельзя сунуть в карман и унести. Цену имеешь только ты сам, твой опыт, твои знания, твой разум. Это невозможно отнять. Даже твоя смерть не отнимет у тебя знания и опыт. Ты можешь всё это просто отдать, но только добровольно. Никто не заставит тебя, если ты этого не захочешь. В этом сила.
Все правильно, подумал я.
Что изменилось в моей жизни, когда я узнал, что стал бароном. Да, ничего. И отец это прекрасно понимает. Поэтому в его письме обошлось без «фанфар», «поздравлений» и «ковровых дорожек». Сделал он это не для меня. А для тех, кто «не понимает». Это им нужно. Это они играют в такие игрушки. И… это у них есть власть. Жаль.
— И что мне теперь делать? — мне было неприятно и… страшно.
Машка удивился:
— Я не понял. Почему только тебе? Ты, типа, в моих услугах больше не нуждаешься? — он склонил голову набок, рассматривая меня как какую-то экзотическую зверюшку, — А, может быть, я от тебя тоже кое-что хочу получить?
— Тебе парочку месторождений подарить?! — не выдержал я, — Или сразу пойти удавиться? Какая разница у кого я буду подопытным: у тебя или у Тайной Стражи?!
Машка встал, подошел ко мне, хлопнул по плечу и заявил:
— Нет, барон! Золота мне не надо. У рода Расов его навалом. И серебра тоже. Мы не зря два века в гномьих горах околачивались.
— Тогда что же тебе от меня надо, древний ты наш?
Машка фыркнул:
— Места под солнцем. Всего лишь.
— Ну-ну… После того, что ты тут наговорил.
— Тебе клятву верности принести? Я могу.
Сказано было серьезно. Уж это я могу почувствовать и без магии. Даже Пончик соскочил с кровати и недоверчиво понюхал Машкины сапоги.
— Машка, пошутили и хватит.
— А я не шучу, — ответил оборотень с такой… ответственностью, что я как-то даже растерялся.
И прежде чем я успел что-то сказать, парень встал передо мной на одно колено, вытащил из ножен свой меч, воткнул его вертикально в пол и взялся за рукоять обеими руками:
— Я урожденный Машал Рас, рода Расов из горного клана Волков, — начал он формулу присяги, — Призываю всех давших мне силу и кровь и ушедших за край в свидетели…
Что-то было не так. Я однажды видел, как приносил присягу мастер Руш. Моему отцу. Как-никак, а барон доверил ему жизнь своих детей. Это было давно, и я плохо помню. Но Машка явно делал что-то не то.
— …признаю урожденного Тишана Райена равным мне по крови, и даю над собой право равного…
Я попятился. Это были не стандартные слова вассальной клятвы! Это было что-то совсем… Изначальное! Он что творит?!
— …и отдаю ему слово верности. Знаю, нет за него ни платы, ни ответа — ни на войне, ни на пиру, ни в забвении. Ни слава, ни золото, ни смерть слову моему не указ. Дар, прими.
Машкин меч окутал слабый синеватый туман, который тихо растаял в пространстве, повеяв на нас еле осязаемым теплом.
Я стоял в полном оцепенении и не мог произнести ни слова! Как вообще это прикажете понимать?! Он что, признает меня кровным? Что это за клятва, и какого демона здесь происходит?! Зачем?