Я находился на небольшом плоском карнизе — шаг туда, шаг сюда — слушал шум воды внизу, вдыхал прохладный ветер, обдувавший меня со всех сторон, и смотрел на высокие сосны между серых скал, ярко освещенных полуденным солнцем.
И представлял, как я буду бить оборотня. Очень уж хотелось. Правда, мои внутренние кошки даже не мяукали, и это наводило на мысль, что не всё так однозначно. Есть тут какой-то подвох. Надо только поискать. Но сначала…
Когда я вошел обратно в башню, Машка встретил меня интеллектуальным ржачем, сообщив, что отхожее место находиться внутри башни. Даже вызвался проводить. Чтобы я не заблудился. Я ответил, что найду как-нибудь сам и вскоре обнаружил эркер с дыркой, прикрытой плоским камнем. По тому же типу, что и в крепости. Спрашивается, почему я сразу до этого не допё… э… додумался.
Как оказалось, пока я разглядывал красоты и окружающий башенку пейзаж снаружи, внутри разгорелась нешуточная перепалка. Пока словесная. И сейчас она, только набирала обороты.
— Да, Небо с этими статусными правилами! Просто непорядочно копаться в чужих вещах!
Кто это у нас тут пытается воззвать к Машкиной порядочности? А, лэр Отар Салиб пытается. Ну, пусть пытается.
Я поднял с пола котелок и пошел к родничку.
— Это ты мне о порядочности тут заливаешь?! Ты зачем в Крепость явился?
— У меня приказ!
— Я должен проникнуться?
— Как старший по званию, я…
— Я наемник, — перебил его Машка, — Я продаю свою жизнь за деньги. Мой договор с королем Калиным закончился. А значит, надо мной нет старших по званию. У тебя деньги есть?
Салиб сжал губы в тонкую нить. Я так понимаю, денег у него не было. Ну, таких денег!
Я сполоснул пустой котелок теплой водой, и потопал к Машкиному баулу за крупой.
— А интересы государства для тебя пустой звук? Хотя, что взять с наемника.
Машка скривился, словно откусил зеленое яблоко:
— Не путай свои интересы с государственными.
— Да как ты… — задохнулся Салиб от возмущения, — Да ты понятия не имеешь, что такое управление! Какие знания и силы должны быть задействованы, и чем приходиться жертвовать ради целостности королевства. Ты не представляешь себе и десятой доли того, что сейчас… происходит…
— Что-то ужасное лично для меня? Или для людей вообще? Или только для короля? Может быть, лично для тебя?
— Не твое дело, — буркнул артефактор, сообразив, что сболтнул лишнее.
Я набрал крупу из мешочка и пошел ее мыть.
— Вот за что я люблю нашу высокую аристократию, — насмешливо протянул Машка, — Так это за её святую веру в собственную исключительность. Типа, чтобы они не говорили, или не сделали, все просто недостижимо для понимания быдла. А раз так, то быдло должно не задавать вопросы, а спокойно и радостно умирать, если кому-то из высокоблагородий это выгодно. Должно спокойно и радостно смотреть, как высокоблагородие убивает их детей или проводит над ними высоконаучные эксперименты.
— Не передергивай. Если, не стараться развивать себя или не создавать новое, если не стремиться сохранить нажитое, у нас ничего не останется. Наши земли, наших людей, наши ресурсы быстренько приберут к рукам те, кто и новое сумел придумать за это время, и себя развивал.
— Все красиво, — улыбался Машка, — Только «наше» — это чьё? Если кто-то считает, что «наше» принадлежит ему одному, то штандарт в руки — развивайся в одиночку, новое создавай в одиночку, защищайся тоже в одиночку. Почему, когда пахнет жареным, разжиревший одиночка вопит «защити меня!» тому, у кого всё отобрал? Ты себе представляешь картинку, когда грабитель прячется за спину того, кого ограбил? И считает, что тот обязан защищать его от другого грабителя. Получается что ништяки у нас одному, а когда есть опасность огрести не по детски, то огребать должны все?
— «Ништяки», как ты выражаешься, у нас достойному. Тому, кто может правильно их использовать. Кто умеет и хочет их сохранить и преумножить.
— Значит, ты готов умереть за… прибыль королевского дома? — Машка хищно улыбнулся.
А я, зная, что может означать подобная улыбка, напрягся. С кошака станется. Прикончит инспектора прямо тут и глазом не моргнет.
— За что ты умирал в подземном тоннеле, лэр Отар Салиб? — продолжал улыбаться Машка, — Не расскажешь? За какую такую высокую идею погиб гарнизон крепости, чтобы об этом подвиге сложили баллады? Или тоже за королевскую мошну? Ты такой весь принципиальный в вопросах сословного превосходства, но как на счет Тишана? Он же аристократ. А ты, или кто там над тобой, его к быдлу приравнял. Вел его как бычка на убой, не особо интересуясь его мнением. Если я правильно понимаю, так высокородные господа поступают только в отношении простого люда. Или нет никаких сословных принципов и государственных интересов? Есть просто драка за жирные куски между сильными? Или подлыми, называй как хочешь.