— И чего ты хотел, вашблагродь?
— Я так понял, ты знаешь, что это за зверь? — и показал на ханура, чуть дернувшего ухом, — Расскажешь?
Обозничий, глянув на зверька, улыбаться перестал.
Разглядывал он его долго. Я уже было подумал, что ответа не дождусь. Но Грай ни с того ни с сего отстегнул и снял оружейную перевязь, сунул ее мне со словами «подержи чуток», развязал шейный убрус и расстегнул длинную, до середины бедра, плотную стеганку. Ему жарко, что ли? Но на стеганке Грай не остановился. Он принялся расшнуровывать подстежную рубаху, а когда справился и с этим, повернулся ко мне.
Сначала я не понял, что увидел. Плотная беспорядочная сеть шрамов — короткие и длинные, широкие и узкие, рваные, неровные, от горла и до подреберья.
Я ошарашено спросил:
— Это что?
Грай хмыкнул и начал завязывать рубаху.
— А, вон, — он кивнул головой на спящего ханура, — Познакомился с таким же. Только того я сумел кончить.
Я не нашел ничего другого, как спросить:
— Почему?
— Что почему? — обозничий возился с рубахой, — Почему кончил?
Я помотал головой:
— Почему он тебя так…
— А как он должен был? — Грай скривился, — Ему приказали, он выполнял. На войне, вашблагродь, иногда приказывают убивать.
— На… войне? Приказали? Но он же… просто зверек!
— Эх, твое колдунство… Просто… Мало ты, оказывается, знаешь. Не тому вас в ваших академиях учат, — Грай справился с рубахой и уже одевал стеганку, — Хануров держат в элитных войсках Дарая. И заиметь такого зверя не каждый может. У них даже ловчие есть, которые отлавливают молодых хануров в Орлиных горах. Правда, говорят, что ловить их бесполезно. Их приманивают чем-то. И если хануру понравиться человек, он будет ему служить. Это потом зверей натаскивают как бойцовских котов. Но зато они преданные без меры. Такой сдохнет за хозяина.
Я засомневался:
— Тогда почему этот удрал?
— Не знаю. Он, вообще, какой-то… неправильный.
— В смысле?
— В смысле, что к тебе прицепился.
— А что, я такой плохой, что ко мне нельзя прицепиться? — я даже обиделся.
Грай хохотнул:
— Нет, как раз такой хороший! От девок отбоя, наверно, нет? — хитро перешел на другую тему наемник.
А я вспомнил Финну. Не получилось у нас. Точнее у меня.
— Ага, не успеваю отбивать. Но ты не уходи от ответа. Почему неправильный?
— Ну, откуда я знаю. Может, это и не его хозяин вовсе. Может, его хозяина, уже в живых нет. А этот черномазый его просто подобрал.
Обозничий помрачнел и замолчал. Но я ж иногда бываю настырным, за что мне, тоже иногда, попадает. Как любопытной «варваре».
— Почему нет в живых?
Грай вздрогнул. Будто я не спросил, а проорал у него над ухом.
— Вот прицепился! Потому что убивают на войне, знаешь ли. Такой вот «хозяин» со своим зверем, всю мою десятку положил. Ночью! И охрана не услышала, там же легла. Они тогда половину лагеря вырезали. Четверо! Не знал? Вам в Вессалине, такие новости не рассказывают? Нет? Ну, конечно! Зачем ваш высокородный покой тревожить.
Я почувствовал себя так, словно это мне, а не нашему королю, погибшие виру предъявили. Но Грай уже успокоился:
— Ладно, вашблагродь, не бери к сердцу. Нас в Дарай тоже никто не звал. Так что, они в своем праве.
Он кое-как нацепил взятую у меня перевязь, и потрусил проверять своих бойцов. Вскоре его ор слышался уже в начале обоза.
К пригороду Лирии мы подъехали в полдень. Объехали небольшой холмик под громким названием гора Лесная, хотя и леса там нет, и горой ее точно не назовешь. Открылся нам потрясающий вид на долину, где кленовым листом, накрывшим восточный приток Валары и побережье Срединного моря, лежал град наш стольный, Лирия. Зеленые черепичные крыши делали его похожим на упавший с дерева лист, острыми кончиками уткнувшийся в воду. А широкие полосы улиц, мощеных желтым ракушечником, жилками тянулись в разные стороны от черешка — Королевской резиденции.
Эту резиденцию было видно со всех сторон, так что направление моего дальнейшего движения вопросов не вызвало. А вот где бы остановиться на постой, перед поездкой в прикордонный городок Тихий, вопрос вызвало.
Но купец, с которым я расплатился одной из серебрушек, наугад вытащив ее из кошеля, так расчувствовался, что позвал к себе, сказав, что выделит «дорогому другу» комнату в гостевом крыле, и даже пообещал пригласить на семейный ужин.
Мы совсем немного попетляли меж приземистых пригородных домов, где как я понял, обитало купеческое сословие средней руки, и под восторженные вопли двух мальчишек — сыновей купца, таких же мелкорослых и пухлых, выскочивших нас встречать — заехали в большие ворота купеческого дома. Купец по-быстрому представил меня своей жене, радостно выбежавшей на крыльцо и обнявшей мужа, наказал ей отвести меня в комнату для гостей, и занялся обозом.