— Если я далеко не первый, то вы должны знать и то, что меня сюда привело.
Эльф показал ладони, признавая ничью. Я залез в карман, поковырялся на ощупь в кошеле, выловил оттуда две монеты, показавшиеся самыми большими, и выложил на стойку. Ясное дело, я выбирал серебро.
— Обменять нужно, — невежливо сказал я.
Эльф взял одну из монет, осмотрел ее внимательно и снова положил на стойку.
— Один к трем.
Сказано было спокойно и бесстрастно. Но ведь я, хоть немного, но маг.
Ментальный всплеск, был такой силы, что щека снова заныла! Да, я чувствую… как бы так понятно выразиться… ментальные потоки. Балор не смог понять — почему. Удивлялся долго, потом пытался научить как-то управлять ими. Но у меня ничего не получалось, и он перестал «трясти грушу», как сам выражался. Зато теперь я могу распознавать «психическое» состояние объекта. Правда, с высшими магами мне не меряться.
Но эльф вовсе не пытался на меня влиять. Он сам был чем-то потрясен. Но сумел сдержать себя. Почему? Настоящий торговец?
— Один к десяти, — бросил я.
Половина из того, что говорят и приписывают эльфам неправда. Начать с того, что у них нормальные уши, нормальное телосложение и цвет волос. Правда, горные эльфы повыше и помощнее серых. Но у этого народа есть и отличие от людской расы. У них ярко-зеленый цвет глаз, и он может меняться. От изумрудно-зеленого до бирюзово-синего у одного и того же… чуть не сказал — человека. Да, и у серых эльфов цвет кожи с серым оттенком. Даже чуть голубоватым. Эльф, который стоял передо мной, после моих слов поменялся в лице — на темно-голубой. Это они так краснеют что-ли? Он даже поперхнулся:
— Ну, знаете ли!.. — наверное, он был рад, что может возмутиться. Хоть как-то скрыть эмоции.
А вот я ничего не понимал.
— Вы и расскажите мне, что я должен знать.
Серый быстро взял себя в руки и решил пойти в наступление.
— Где вы взяли эти че… монеты?
Ну, знаете ли! Это я про себя подумал. А вслух спросил:
— А почему вас это интересует?
— Я обязан все операции по обмену, записывать. Как я объясню, откуда у меня это? — он показал пальцем на серебро.
Меня всегда умиляло, что некоторые лю… то есть мыслящие существа, такие как, например, торговцы, королевские служащие, стражники, всевозможные учителя чего-нибудь эдакого, и им подобные считают других… мыслящих глупее себя. Изначально и безусловно. А главное, ведут себя соответственно. Но эльф просто не смог быстро придумать объяснение, вот и выдал на-гора чушь. Он может принимать и обменивать все без разбора. Другое дело, что большая часть идет в казну.
Я старался красноречиво молчать. Не знаю, получилось или нет, но эльф вздохнул:
— Хорошо, один к пяти.
Я решил, что пойду в другую лавку. Если бы он не отреагировал так резко, я бы и «одному к трем» обрадовался. Но здесь запахло тайной. А меня ватрушками не корми, дай чего-нибудь разгадать. Правда, иногда мне это выходит боком. Вот как давеча дома, в яме. В прямом смысле «боком». Я потянулся за серебром, но эльф молниеносно накрыл их ладонью:
— Согласен!
Он скинул монеты куда-то под стойку и молча полез в секретер. Достал двадцать блестящих монет, поставил их передо мной двумя столбиками и сказал:
— Я бы вам не советовал впредь менять что-то подобное в этом городе.
— А если я приду к вам?
Ну, вот кто меня тянул за язык? Эльф слегка прищурил глаза, о-очень внимательно на меня посмотрел и, улыбаясь, ответил:
— Вы не представляете, как я вам обрадуюсь!
Клыки!
Ой, что-то нехорошо мне…
У эльфов есть клыки?!! Это во что же, хвосты крысиные, я вляпался?..
Стараясь не показать, что испугался, я сгреб серебро прямо в карман, и вышел на улицу, желая по-быстрому отсюда удрать и не возвращаться никогда.
Жара в городе к этому часу набрала силу и, даже деревья, наверное, не отказались бы спрятаться в тенек. Меня понуро ждал мой лошарик, и я его прекрасно понимал. Сам был бы рад очутиться подальше отсюда. Где-нибудь в прохладной… в конюшне, да! Завалился бы на пахучее сено и задрых часов на пять. Но не судьба. Сейчас нужен лекарь.
По дороге к купеческому дому, куда я решил вернуться за помывкой и сменным платьем, а заодно и почистить сапоги, знахарских лавочек и мелких клиник, расположенных на первых этажах, двух- и трехэтажных каменных домов, было на каждом шагу по две. Конечно, Вессалина тоже была не берестой шита — лекарским ремеслом там не брезговали, благо своих лекарей-выпускников, было как грязи. Но зде-есь! Либо тут все больные, либо тут всех так застращали всевозможными хворями, что, наверное, заболеть обычной простудой считается за оскорбление.