Пончика сладко спавшего в коробе я пристроил на «своей» лавке в кладовой, когда женщина вышла. Пусть спит, раз выдался случай.
На дворе Машка завел свою лошадь и моего лошарика в сарайчик у дома, обоим кинул по охапке сена, стогом сохнувшего в углу, притащил от колодца ведро с водой, взял щетку и принялся чистить вверенное ему копытное. Я решил, что не стоит обижать лошака, и взяв еще одно деревянное ведро, тоже занялся приведением в порядок моего личного лопоухого имущества, благо он в отличие от Машкиной лошадки, с удовольствием подставлял бока.
Я так увлекся, что не заметил, как Машка перестал скрести лошадиный круп и наблюдает за мной. Почувствовал что-то очень похожее на ментальное прикосновение любопытства. Просто интерес. Но я устал, слегка побаливало раненое запястье, мне хотелось завалиться на тюфячок в кладовке, и какие-то ментальные заморочки меня не интересовали. Тем более, что ставить психические блоки учат сразу, как только попадаешь в академию. Блоки эти, конечно слабенькие, взломать их при желании не составит труда, но любопытствующих они остановят. Поэтому решил не обращать внимания, и Машка все-таки не удержался:
— Слушай, Тиш, — позвал он, — вот смотрю я на тебя, и чего думаю.
Уже интересно. Но я на него не обращал внимания. Принципиально.
— Вроде бы ты лэр. А ведешь себя как…
Он не мог подобрать слова. Еще интереснее. Я решил ему помочь.
— Простолюдин?
Машка замялся, а я ответил на невысказанный вопрос:
— Ты не первый, кто так считает, — жесткая щетка уже добралась до упитанного лошаркиного бока, — Мне, все равно, если честно.
— Почему?
— Потому.
Он что, ждал продолжения что ли? Нашел сказочника!
— Ты странный.
— Это я тоже слышал.
Машка побулькал в ведре щеткой, смывая с нее пыль, снова с силой прошелся по спине лошади, вычищая уже глубокую грязь.
— Ладно, — он вздохнул, — Ты наверно очень мало знаешь о «стражах». То, как ты себя ведешь с хануром… э…м…
Он повторяется.
— Я часто себя веду «как-то не так». Болен наверно. Неизлечимо.
Машка фыркнул:
— Я и смотрю, — он помолчал, собираясь с мыслями, — Хануры живут только в Орлиных горах. И только в одном месте. На склонах горы Нарак. В переводе с дарайского — «врата Бездны».
Я кивнул. Что-то похожее я слышал. Или читал. И даже знал где эта гора находиться.
— В ее предгорья очень трудно попасть. Не говоря о том, чтобы подойти к вершине. Я, по крайней мере, не знаю никого, кто бы туда пошел и вернулся. Вершина все время дымит. Когда больше, когда меньше. Может, поэтому ее так называют. Хотя на первый взгляд ничего там страшного нет. Ну, дымит, ну, воздух тяжелый. Но это на первый взгляд. Там скалы. А единственно возможный путь наверх охраняют хануры. Именно охраняют! Как засадники какие-то, — рассказывая, Машка почему-то начал злиться, — И самое дикое то, что убивают. Не ранят, не отгоняют, а тупо режут. У них же клыки выдвигаются, как у змей! И когти вытягиваются. Границу их владений перешел? Всё! «Прощайте скалистые горы». Будто там золота семь телег. И главное, никто не знает, где в очередной раз пройдет эта гребаная граница!
— Ты там был? — мне было жутко интересно.
Машка плюхнул щетку в ведро, взял сухую тряпку и начал вытирать коняшку.
— Был, — мрачно подтвердил он, — Но я хорошо бегаю. И прыгаю.
Я поверил. И ждал продолжения.
— Потому их и называют «стражи Нарака», — парень успокоился так же быстро, как и разозлился, — Их очень трудно убить. А если «страж» обученный, то… совсем трудно. Как их ловят и потом обучают, не знаю. Но обученный ханур это… круто, в общем. Если ему хозяин скажет убить — убьет. Ребенка, женщину, без разницы. Даже собрата убьет. Хозяину предан, до того, что скажи «сдохни» — сдохнет. Хозяину прощает все. Если хозяин отдаст его кому-нибудь — будет служить. Но, говорят, если хозяин погибнет или еще что-то, ханур запросто может убить человека, которому его передали. Каким-то способом они узнают, что настоящего хозяина уже нет. Правда, иногда признают нового. Но, как я слышал, такое еще большая редкость. Поэтому «стражей» не дарят.
Я вспомнил мага на гостинном дворе, назвавшего меня вором. Вот ведь, гад! Выходит он пытался меня развести на то, чтобы я ему сам отдал ханура. Но тогда почему зверь удрал от него?