Заплатил за постой только я. По просьбе Машки не жадничать, отдал серебрушку, прекрасно понимая, что одинокой женщине она совсем не помешает. Как расплачивался Машка не мое дело, но утром, входя в сарай, я заметил, что болтавшаяся на одной петле дверь теперь висит на двух, и вместо разбитой старой доски, вставлена новая.
Так что теперь мы бодро тряслись на отдохнувших четвероногих, и предавались созерцанию пасторальных красот южных земель благословенной Вессалии ранней утренней порой. О, как завернул! Хотя, это только я предавался. А Машка тут же уснул, доверив охрану вверенного ему объекта — меня, то есть — Небу и провидению. Ну, и Пончику заодно.
Я смотрел на хвостатого проныру, и меня одолевали вопросы. Одолевали так, что я решил обдумать полученную информацию и понять, что мне с этой самой информацией делать.
К моей досаде, я все больше убеждался, что знал до обидного мало. И академическая теория мне тут не помогала никак. Машка явно знал намного больше, чем говорил; Касандр Лоран — глава Тайной Стражи короля, намекал на что-то, о чем я пока даже не догадывался; король был просто заинтересован; а вот ректор Академии Магии, по-видимому, написал письмо обо мне, но мне об этом не сказал. Может, думал сделать сюрприз? Сделал, да. К сожалению, я не менталист, что бы читать в головах людей как в открытой книге. Я даже не «классический» маг, к которым везде относятся если не с пиететом, то хотя бы с опаской. Но судьбе, как говориться, виднее. Значит, будем пользоваться тем, что она дала. Как говаривал барон Райен, «не надо быть первым, надо быть единственным».
Хотелось бы, конечно хоть чуть-чуть владеть ментальной магией, знать, кто что думает. Но я могу только чувствовать, и то, далеко не всегда. Балор объяснял ментальные потоки как магию «живого». Где есть хоть какой-то разум и хоть какое-то тело — там эти самые потоки. И если разум, «мыслит» образами, то тело «чувствует». Образы мне недоступны — слишком тонкая магия, но чувства тела я могу воспринимать. Не очень хорошо, но могу. А вот, настоящие менталисты могут полностью подчинять себе разум других людей. Правда, только немагов. И среди простолюдинов ментальных магов нет. Нет их среди купцов, нет среди мастеровых, а уж среди селян и подавно. К слову, магов нет не только ментальных. Вообще никаких. Только высшая знать. Почему? Все просто — дети со способностями рождаются у всех сословий, но, кроме отпрысков знати, никто не выживает. С ними обязательно что-нибудь происходит. Стоит только ребенку каким-то образом показать склонность к магии — он умирает. Случайно, разумеется. То болезнь неизлечимая нападет, то в луже утонет, то взбесившаяся лошадь затопчет. Да мало ли какие есть способы… э… случаи.
Так мы тут и живем.
К полудню, когда мы выехали из низинных речных земель на равнину, подул ветер. Сначала легкий ветерок обдувал наши спины, а следом уже крепкий ветер начал подгонять нас на дороге с уверенной силой, взъерошивая шерстку ханура, запутывая гривы и хвосты наших копытных и заставляя нас плотно застегнуть куртки и повязать платки.
Солнце стремилось в зенит. Ханур, все чаще попискивал, сидя на холке лошарика, но мое предложение залезть в короб, не счел для себя нужным.
Машка потянулся в седле, соскочил с него, и легко побежал рядом с лошадью, совсем отпустив узду. Спрашивать, зачем ему это надо, было глупо. Меня мастер Руш заставлял так бегать — и лошади надо отдохнуть, и мне размяться. Недолго думая, я тоже спрыгнул с лошака, вызвав Машкино молчаливое удивление, а Пончик протрещал что-то презрительное. Но его мнение в данный момент меня не интересовало.
Бежали мы около часа. Плоскую как стол равнину начали прорезать мелкие овражки, сочная полевая зелень сменилась белесой ковылью, степь начала подниматься к востоку и дорога потянулась вверх. Белые облака прикрыли горизонт, где в серой дымке показались еле заметные вершины гор. Хребет Ульгара.
Мы с Машкой перешли на шаг, придерживая наших подуставших, как и мы, «легковозов». Достали баклажки с водой и забулькали под косые взгляды нашего транспорта. Ничего, скоро должна показаться небольшая деревушка, если верить картам Академии, где будет и поилка для лошадей, и трактир для путников.
Машка не преминул воспользоваться передышкой и с явным намерением что-нибудь выведать сказал:
— Вот смотрю я на тебя, Тишан, и думаю. Серебрушку молодой вдове ты не пожалел, хотя одежонка у тебя не барская. Добротная, но не богатая, прямо сказать. Да и сам ты ни статью, ни весом на барина не похож. Хоть и держишься ты в седле как аристократ, но бегаешь рядом с лошадью как простой наемник. Хоть и есть у тебя оружие, но на пояс ты его не прицепил.