Через час тропа выбралась на зеленый, поросший кустарником и жесткой травой, холм, и серые пики гор очертились туманными вершинами перед нами. Казалось, протяни руку и дотронешься до зубчиков Хребта Ульгара. Но это обманчивое впечатление — до них было много-много верст.
Вокруг дышал простор. Дикий, неприрученный, неизведанный.
А наша тропа резко сворачивала в обход большого холма, делая округлую, без высотных перепадов, петлю. За холмом, как я понял, и находилась знаменитая Крепость, с официальным названием «Тихая». Расположенная над узким ущельем в центре всего хребта Северного Нагорья — единственным местом, где можно было пробраться что пешим, что конным из Вессалии в Алар и обратно по берегу мелководной горной реки. Правда, только в летнее время. Река эта имела статус пролива, одновременно впадала в два разных моря, и называлась Арамзара, полностью оправдывая свое название — «подлая вода». Кроме одного летнего месяца, проехать и даже пройти по ее берегам, значило прослыть отчаянным смельчаком. Вот от таких смельчаков и сторожила Крепость это ущелье между двумя отрогами Ульгаского Нагорья, подпиравшего южную границу Вессалии.
Наконец мы добрались до небольшого, но довольно широкого деревянного моста, перекинутого через глубокую балку, заросшую дикими грушами, и виноградом. Виноградная лоза в руку толщиной оплетала быки каменной арки, когда то построенной в провале и служившей опорой моста каменного, сейчас разрушенного, и вокруг одуряюще пахло цветущей акацией.
Сама Крепость имела вполне будничный вид. На скальном уступе, за выложенной плоским сланцем стеной высотой в пару саженей, располагалось монолитное прямоугольное строение из известняка с почти плоской крышей: небольшие и узкие оконца на разных уровнях, стены, выложенные известковыми блоками, потемневшими от времени, ветров и дождей. Над строением высилась четырехугольная башня с прорезанными высокими бойницами для хорошего обзора и, если надо, обстрела; с верхней площадкой оборудованной защитными перилами и легкой деревянной крышей на бревнах. Чуть поодаль, в нескольких шагах, имелось интересное сооружение, напоминающее узкую квадратную трубу с металлическими скобами на внешней стороне, для подъема на самый верх, который венчала маленькая башенка с крохотными окнами.
Над массивными арочными воротами, врезанными во внешнюю стену, в небольшом защищенном закуточке для стражи, появился мужик в кирасе на голое тело, в подбитых кожей штанах и коротких сапогах. Без оружия, но с надкусанным яблоком в огромном кулаке.
— Кто такие, чево надо? — жуя, громко спросил он.
— Слышь, Тамил, — улыбаясь, заорал Машка, — Тебе часом лекарь очки не прописал?
Мужик ахнул, всплеснул руками, точным броском отправил огрызок в провал, развернулся и исчез из поля зрения. Где-то за стеной он, по-видимому, кубарем скатился с лестницы, во всяком случае, звуки были очень похожие. Загрохотала открываемая вовнутрь воротина, и, через пару мгновений, мужик уже хлопал своими граблями по Машкиной спине, грозя выбить из него не только пыль, но и дух. Хотя, Машка делал то же самое, и я бы не сказал, что с меньшим успехом.
— Какими ветрами? — спросил Машку мужик.
Машка покосился на меня:
— Вот, решил к вам податься. Надолго или нет, пока не знаю. Поживем, увидим.
— Да ладно! — недоверчиво усмехнулся наемник. Ясное дело, что наемник. Кто ж еще? — Ты, и на службу в Крепость? Летом!
— Ну, бывает, нужно где-то пересидеть. Скажем, спасаясь от некоторых особ, увешанных рогами. Ветвистыми такими.
Мужик захохотал:
— Ходок! — сразу поверил он, — А это кто? — показал пальцем на меня, и я несколько опешил. Вроде бы я не мебель и разговаривать умею.
Но Машка не дал мне оскорбиться вслух.
— Знакомься, это Тишан. Новый маг. В эту дыру по направлению. А это Тамил, — сказал он, обращаясь уже ко мне.
— А, — поскучнел Тамил, — Ну, что ж, тогда пошли? — он снова хлопнул Машку по спине, от чего тот покачнулся, — Начальство сегодня доброе с самого утра.
И мы пошли. Ведя на поводу своих копытных, уже подуставших и пыльных, но ободренных скорым окончанием пути, а значит и будущим теплым хлевом и прокормом. Я удивился, как свободно мы были пропущены в Крепость, но со своим уставом в монастырь не мне соваться. Разберусь со временем. У меня его здесь, как я понял, целый год.