— Что ж, я вас больше не задерживаю. Идите, устраивайтесь. Встретимся за ужином.
Да, я бы тоже хотел отсюда побыстрее смыться, но у меня остался один вопрос:
— Лэр, не сочтите за неуважение, но нет ли свободной комнаты внизу. На нижних этажах.
Лэр был недоволен. На его лице без прикрас читалось «только приехал и уже просьбы», но вслух сказал:
— Есть, конечно. Крепость просторная, занимайте ту, что вам понравиться. Но наверху есть печь, а у нас здесь бывает довольно холодно. У вас есть причина, по которой вы не стремитесь к комфорту? Кстати, нижние уровни предназначены для солдат.
Я даже боялся говорить дальше. Где там моя злость? Ау…
— У меня… с собой… животное… д-домашнее.
Как они на меня посмотрели! Короче опустили на три уровня ниже. Как и просил.
— Вы путешествуете с собачкой или кошечкой? — разве что не хихикали.
Н-да… Меня сейчас будут бить.
— Э… это ханур.
Нет, меня, конечно, не били, но молчание затягивалось. Наконец господин Хаар, даже не попросил, потребовал:
— Показывайте.
Когда мы вчетвером, то есть я и эти трое, спустились со второго уровня, где находился кабинет Хаара, во двор, у Пончика был аншлаг. А заодно и у Машки.
Ханур сидел на Машкином плече, а парень, как ни в чем не бывало, скармливал ему кусочки, откуда-то взятого, яблока. Не иначе, Тамил подсуетился. Вокруг этих двоих, стояли все, кто на данный момент, как я понял, не был ни в карауле, ни в дозоре. В общем, человек десять пытались погладить «самостоятельного вольного стража», а он гордо этого не позволял. Шипел. И каждый раз, захотевший его потрогать, обязательно отдергивал прокушенную руку. Что, как ни странно, вызывало только смех.
Я с облегчением выдохнул. Слава Небесам, обошлось без кровопролития. Но этот мелкий паршивец каков! Преспокойно сидит на чужом плече, понимаешь.
Ханур, словно почувствовал мое появление, обернулся и гибкой стрелкой метнулся ко мне. Через миг он уже скромно сидел на плече у меня. Пройдоха, одним словом.
Говор и смех затих — наемники увидели нас и по-быстрому смотались со двора кто куда. Даже Машка испарился. Умеют, однако.
— Значит, это ваш ханур? — задумчиво спросил лэр Хаар.
Помня наш с Машкой разговор о странностях «воспитания» этих зверей, я не стал ничего уточнять.
— Да. Мой.
Двое огневиков, что меня удивило, смотрели на «стража» спокойно и доброжелательно. Да и Пончик, видимо понимал — выпендриваться не стоит. Их двое. Поджарят, и мявкнуть не успеешь.
Словом, зверек поднял мой авторитет на место, и все остались при своих.
— Хорошо, занимайте любую комнату, какая вам покажется удобной.
На этом начальник гарнизона откланялся, двое магов тоже, а ко мне подошел юноша, совсем еще мальчишка и, улыбаясь во все тридцать два, сообщил:
— Я тут заместо завхоза. Пошли, всё покажу.
И мы пошли всё смотреть.
Комната Пончику понравилась. Именно ему. Он обнюхал все углы, чего раньше не делал ни в одном помещении, попробовал на зуб ножку кровати, где оставил заметный след, поскреб деревянную дверь своими жуткого вида «коготками», зевнул и сел на каменный пол посреди комнаты. Она, кстати, была довольно просторная. Размещалась хоть и под лестницей, но в ней было застекленное окно и мебель. Большой шкаф, большой стол, бо… просто стул, и… книжная полка!
После того, как моего лошака увел на общую конюшню крепостной конюх, предварительно спустив с него поклажу и пробурчав «еще один нахлебник», я обзавелся собственными апартаментами. И был счастлив по уши. Теперь у меня есть, пусть и временное, но собственное жилье. Не успел я подумать об этом факте, как в мои «хоромы» с грохотом отворилась дверь и Харт, как звали мальчишку-завхоза, пятясь, притащил железную печку на колесиках. Мне оставалось только хлопать глазами, как он по-деловому ее вкатил, поставил к стене, ловко подогнал трубу к вентиляционному отверстию и снова умотал, не забыв при этом хлопнуть дверью. Мне показалось или нет, что он пользуется магией? Не прошло и получаса, как он снова, не утруждая себя стуком в дверь, вывалил на пол сначала пару белых войлочных ковров, потом сшитый из белых овечьих шкурок ковер на стену, матрас, одеяло и подушку, и, наконец, решетку для просушки белья, какую я уже видел в гостинице. Я спросил, а нет ли в крепости чего-нибудь… э… потемнее белого цвета? Все-таки я не настолько аккуратен… Меня бесцеремонно перебили и заявили, что уборку и чистку ковров они берут на себя, надо же им тренироваться, и снова удрали по своим делам, пообещав к вечеру принести «все остальное». Что входило в состав всего остального, я не понял, но уже вечером, перед ужином, мальчишка-завхоз принес постельное белье, кожаные тапки, три полотенца, мыло и зачем-то полевой вещмешок. Попутно сообщив, что он, Харт, «бытовой маг», только «чуть-чуть воздушник» и поэтому стирка, уборка и помощь на кухне в крепости на нем. За это он получает в неделю целую серебрушку, и семья его живет хорошо.