Сказать, что я был озадачен, не сказать ничего. Второй бытовой маг на моем пути за неделю, в каком-то захолустье, простолюдин, почти ребенок, да еще и в военной крепости? Куда катится мир?! Шучу, конечно. Но все это наводит на размышления.
Наверно, можно считать везением и то, что уборная для естественных надобностей была недалеко — в пристроенных над оврагом каменных кабинках — эркерах. Там же, над оврагом, большим карнизом висело длинное и узкое помещение с чашеобразной крышей для сбора дождевой воды. Душевые. В принципе, совсем неплохо, если учесть, что даже в Академии на подобные удобства тратилась уйма ресурсов, как обычных, так и магических.
Но самое большое удивление вызвала у меня маленькая лохань из черного базальта для умывания, над которой из узкой металлической трубки бежала вода. Воду можно было перекрыть трехлепестковой приспособой из того же металла, что и трубка, в котором я почувствовал и железо, и хром, и никель. Но как это сделано — не понял. И никакой магии не было. Чудеса! Харт с придыханием сообщил, что такие «умывалки» есть в большинстве сохранившихся комнат, что Крепость старая, что, говорят, здесь «еще и не то было», и что сделали все это гномы.
Словом, мы с Пончиком обустроились, нам понравилось, и мы пошли на ужин, так как кухонный колокол уже звонил.
На довольствие нас не поставили.
Машку поставили. Он же в гарнизоне, а нас… меня то есть, нет. Надо было ждать ответа из магистрата на запрос о снабжении. Наверняка это была такая мелкая месть со стороны лэра Хаара — можно же было хоть хлеба кусок выделить!
Но я ошибся. Не понравились мы повару, причем оба. Однозначно и категорически. Повар был просто «людь», своё недовольство не скрывал, а наоборот демонстрировал. А на ханура и вовсе замахнулся половником, чем удивил не только меня, но и зверя. Пончик даже замер от такой наглости.
Плохо. Повар для изолированного в горных условиях коллектива, второй начальник. Неформальный можно сказать. Хорошо если просто слабительное подсыпет, а если что покруче?
Я вспомнил о продуктовой заначке у себя в сумке, которую умница Тилла нам навязала, подумал, что с голоду сегодня не помру и уже разворачивался восвояси, как мне на плечи… ну, где-то по пол пуда на каждое, опустились… кхм, длани. Я сразу понял, чьи.
— Садись, господин новый маг, — Тамил буквально придавил меня к скамейке, стоявшей с одной стороны длинного стола, на которой сидело человек шесть наемных.
И Пончик его не тронул, поди ж ты!
Передо мной на столе возникла миска с пшенной кашей, хлеб, ложка и кружка с отваром из сухих диких груш. Я даже не заметил, кто это все поставил и откуда это все взялось. Пончику в зубы тоже сунули краюху хлеба, и он не став привередничать, тут же скрылся с ней под столом.
Я пробормотал «спасибо», меня хлопнули по плечу, как кувалдой долбанули, сказали «не обляпайся» и больше никто на нас внимания не обращал. Ну, мне так показалось.
И вспомнилась Академия. Ее столовая с раздельным питанием. Раздельным на бюджетный вариант, для тех, кто победнее, и индивидуальный, для тех кто, сами понимаете, побогаче и полностью оплачивал свое академическое существование. Причем, столы для бюджетников не застилались скатертью, цветочков свеженьких на них не стояло, и из столовых приборов были только ложки — деревянные. Как особое издевательство, наверное. Да, в Академии учились и обедневшие дворяне, которые не оплачивали обучение. У меня была своя ложка. Серебряная. Она и сейчас у меня в сумке. Только я ее не захватил.
Кстати и весь офицерский состав, в количестве трех, лэра Хаара и двух огневиков, были тут. Правда за отдельным столом, но, как я понял, они ели то же самое, что и простые наемники. Это меня порадовало. Я ведь не знал, сначала, куда садиться. Спасибо Хозяйке Очага, все определилось само-собой.
Машку в столовой я не увидел.
Через час пропал Пончик.
Поиски в комнате ничего не дали и я уже не знал, что делать.
Еще через четверть часа в полумрак комнаты, опять без стука, с охапкой дров, масляной лампой и куском овечьей шкуры, ввалился Харт, в сопровождении ханура.
— Это вот вашей кошечке, — лыбясь сказал мальчишка, и положил шкурку в угол. И с гордостью добавил, — Она сама выбирала.