Сверху мелькнула желто-серая тень.
Ханур, молнией спрыгнул на голову кугуара и вцепился в глаз. От рева задрожали камни! Посыпалась мелкая каменная пыль, и я испугался, что сейчас нас, к такой матери, всех завалит!
Кугуар отпустил барса, мотая раненой головой, и этого хватило, что бы второй хищник тут же вонзил клыки в чужое горло.
Кугуар упал на хребет, выставил лапы и замахал скрюченными когтями. Ханура уже не было возле него. Барс давил врага, продолжая сжимать горло и не обращая внимания на страшные удары. Но вдруг желтый хищник, в последнем рывке поддев задними лапами, опрокинул барса, и тот жестко приземлился на бок.
Что-то противно хрустнуло и барс судорожно вытянулся и захрипел.
Ханур, выскочил непонятно откуда, встал перед под-нявшимся на лапы львом, и завизжал настолько яростно, что огромный зверь присел. Из глаза хищника текла кровь, горло было прокушено в нескольких местах, шкура исполосована и припалена, но он был жив. И в ярости от боли и крови.
Кончик его хвоста заметался передо мной, и если он сейчас меня заденет — а он заденет! — мне крышка. Обернется, и приплыли ко всем вессальским крысам на поминки. Я вжался в камень и… меня подкинуло!
Это не я, честно! Это что-то меня переклинило… наверно. Я в полной невменяемости и удивлении от собственной глупости или… не знаю уж, что мне стукнуло в… голову, выхватил кинжал, прыгнул что было сил на спину твари, и заехал ему клинком куда-то между лопаток. Кинжал вошел в тело, словно в воду. А я судорожно давил и давил на него, испугавшись уже самого себя.
Почувствовав, как тело хищника оседает подо мной, еле отпустил кинжал, и сполз на землю.
Ноги не держали. Кугуар был мертв.
Руки у меня тряслись. И страшно захотелось пить. Я пополз на четвереньках к своему мешку — там, в баклажке, еще оставалась вода. Пока полз ханур, попискивая, вертелся рядом, тыкался мордочкой мне руки и отскакивал. Кажется, он что-то просит. Так, он просит подойти — подползти, в моем случае — к барсу. Бело-серый зверь лежал без движения. Может и хорошо, что оба они… того? Вот сейчас подлезу, а он меня… тоже того.
Но ханур не успокаивался. Настойчиво требовал посмотреть барса.
Ладно. Преодолевая страх, я все-таки встал на ноги и доковылял к лежавшему хищнику. Он дышал. Прерывисто и хрипло.
Пончик подскочил к нему со стороны брюха и уткнулся носом в шерсть на груди зверя. Это что, мне туда надо подойти? Там же лапы! И когти на них я видел двумя минутами раньше. Хорошие когти, да.
А, двум смертям не бывать! Подошел. Что дальше? Дальше, как я понял, надо его перевернуть на другой бок. Ну-ну…
Попробуйте перевернуть тушу весом больше трех пудов, я на вас посмотрю. Хорошо, что на меня в тот момент никто и не смотрел. Помер бы от смеха.
Перевернул. И содрогнулся. Увидел рваную кровоточащую рану возле ребер и кровавые пузыри из нее. И лужицу темной крови под зверем.
Барс при падении напоролся на острую грань каменного выступа, торчавшего из земли. Тут и лекарем не надо быть, чтобы понять — сломано ребро и задето легкое. И что делать? Я и людей то не знаю, как лечить, а тут… А кто, собственно, тут?
Вот теперь я совершенно растерялся. Правда, ненадолго.
Меня укусили. Больно. Ругаться я не стал, так как Пончик затанцевал возле Машкиного баула. Пришлось развязывать шнуры и лезть в чужие вещи. Я вынимал все подряд, а мелкий хищник нетерпеливо обнюхивал Машкины шмотки. В общем, когда я добрался до крепкого кожаного мешочка, Пончик чуть ли не царапаться начал. А когти-то у него тоже будь здоров. Пришлось отпихнуть. Развязал, вывалил содержимое, посмотрел, как ханур вцепился в один из сверточков и поскакал с ним к барсу, оглядываясь на меня.
В свертке обнаружился какой-то порошок, но, если честно, мне было по все-равно, что это такое. Под чутким руководством ханура, я насыпал вонючую дрянь прямо в рану. И что теперь? Теперь нога. Или лапа? Пончик уже сидел возле прокушенной насквозь задней лапы зверя, и всем своим видом намекал, что и сюда тоже надо бы сыпануть. Что я и сделал, аккуратно присыпав рану остатками порошка. На этот раз пончик посчитал, что все возможное сделано и улегся рядом с барсом.
Хорошо. Барс под присмотром, баклажку с водой я, наконец, достал, напился. Что дальше?
Дальше надо было вытащить кинжал. Вынуть его из кугуара.
Кинжал торчал между лопаток хищника, и не верилось, что такая крошечная вещь могла убить такого большого зверя. Я, шатаясь, подошел к нему, взялся за рукоять и… почувствовал сопротивление. Клинок отказывался выниматься из туши! Ему там нравилось!