— Ладно. Я понял. Но ответь мне, Маша, тебе-то что с того?
— Нет, ты редкостный… — он запнулся, а я подумал — может всерьез обидеться? Но он все же продолжил, — Тишан, неужели ты не понимаешь, что теперь мне от тебя деваться некуда? Мне тебя или прикончить надо, чего я совсем не хочу, или следовать за тобой везде, всегда и так далее.
До меня дошло.
— Ты боишься, что я кому-нибудь расскажу?! Так что ли?
— А ты можешь и не рассказывать, — усмехнулся наемник, — у нас для этих целей ментальная магия есть. Не забыл?
Я забыл. Я о многом забыл в этих горах. Здесь простор и свобода. И нет никого, кто бы действовал на мозги своими этикетами и нравоучениями, правилами и знатностью, богатством или родством. Все это не стоит здесь ровным счетом ничего.
— Маш, давай собираться. Нам спуститься еще надо. Или мы тут ночевать будем?
Парень кивнул, соглашаясь, и мы по-быстрому собрали вещички. Он, правда, кроме баула, взвалил на плечи и козла, но на мой удивленный взгляд пожал плечами «не пропадать же добру», и я в очередной раз поразился силе и выносливости этого… человека.
Выбрались из узкой каменистой изложины мы уже в темноте, и я облегченно выдохнул: не нужно теперь всматриваться под ноги. Звезды светили большие и яркие, но даже днем здесь одно неловкое движение и вывих обеспечен. А сейчас и подавно.
— Тишан, — тихо позвал меня Машка.
— Чего, — мы хоть и спускались, а не поднимались, но разговаривать мне не хотелось.
— Ты что, видишь в темноте?
Я в растерянности остановился. И что теперь делать?
— Видишь, — Машка улыбался.
Вот и накрылась медным тазом моя тайна. А парень стоял с дохлым козлом на плечах и насмешливо меня рассматривал:
— Я еще вчера заметил, когда ты в пещеру зашел и в темноте ни разу ни на что не наткнулся. А там камни в земле торчат.
Я молчал.
— Что, и у нашего великого мага свои тайны есть? Да? Это ведь врожденная способность? Ты ведь ничего такого не употреблял, я бы любое снадобье почуял. Так что, Тишан?
Я выдохнул и буркнул:
— Ну, вижу. Чего докопался?
Парень тихо засмеялся. Весело ему, видите ли.
— Не боись! — он хлопнул меня по плечу, — Я не скажу никому.
— Да, ладно?! — взбрыкнул я, — А как же господа менталисты?!
Ясное дело, я понимал, что теперь мы связаны тайнами. Но, вот только они же не равнозначны. Или все-таки «равно»? Машка тоже о чем-то таком подумал, а потому озвучил мысль как нельзя более точно:
— Все, Тиш! Мы теперь повязаны одной веревочкой. Так что, если меня поймают на опыты, то ты тоже этой участи не избежишь. Но я-то от ментальной магии защищаться умею. А ты?
От такого заявления я даже… передумал обижаться:
— Как? — и дышать перестал. На всякий случай.
Этот кот опять хохотнул, и затопал дальше по плоским шершавым камням.
— Ты никогда не думал, почему в Вессалии, и не только в ней, за употребление галлюциногенных и им подобных снадобий полагается смертная казнь?
— Это очень вредно для здоровья? — я старался не отставать от него, и шел, почти, касаясь его спины. Баула, то есть. Говорил Машка тихо, прямо как мурлыкал, словно чего-то опасаясь. Хотя, кто тут нас может услышать?
— Ага, — фыркнул он, — К этому дерьму люди быстро привыкают. Становятся зависимы. Для имеющих власть, зависимые люди — просто подарок. Почему бы не сделать всех нас пускающими слюни от этих травок, а значит послушными, и на все готовыми? Вино же разрешают, а к нему привыкают так же быстро. Не догадываешься, почему вдруг такое суровое наказание? А для контрабандистов еще строже. Если употребление обычному человеку могут и простить пару раз, то этих без разговоров вешают. С чего бы?
— Не знаю…
— А то, что после употребления дряни человек ментально непробиваем. Его можно лупить ментальными ударами хоть до посинения, но никакой реакции не будет. Не знаю почему, но эта дурь ставит очень прочный блок на воздействие.
— И сколько по времени…
— Пока не выйдет из человека совсем. У каждого по-разному. В среднем месяц.
— Но если менталист не сможет воздействовать на человека, он же поймет, что…
— Поймет. Но ничего доказать не сможет. И слава Небесам, в Вессалии еще не придуман закон, по которому слово менталиста уже само по себе доказательство.
— А если месяц пройдет…
— А если еще раз принять?
— Но тогда зависимость…
— А ты себе представь картину, как маг-менталист два, а то и три, месяца ходит по пятам за кем-нибудь?
На мой спине резко затрещал пончик. Потом слегка укусил меня за ухо, и спрыгнул под ноги. Я чуть не споткнулся об него, но он, похоже, этого и добивался. Машка тоже резко остановился, аккуратно и быстро скинул тушу с плеч, затем баул, и присел на корточки. Я поспешил сделать то же самое.