— А оно тебе надо? — я постарался спросить как можно наглее. Получилось не очень, и Камор рассмеялся.
— Это тебе надо, дорогой. Иначе тебе жизнь покажется очень длинной. Мы от тебя мелкие кусочки будем отрезать и на вот этих углях жарить. А ты будешь смотреть. Что, может сейчас и начнем?
А кто ему помешает сделать то же самое после того, как я расскажу, где нашел золото? Да никто. Вот только он не знает того, что знаю я.
Пока я размышлял, Камор завязал самородки в мой же платок и сунул теперь уже в свои карманы. Кто там говорил, что нельзя золото в карманах носить? Еще как можно!
— Да! Чуть не забыл! — Камор смотрел на меня насмешливо, — Если ты думаешь соврать, то скажу, что у тебя не получиться. Я могу проверить, о чем ты действительно думаешь. И тебе будет больно. Головушка сильно заболит. Понимаешь, Рич?
Так. Еще один ментальный маг на мою голову. Только почему здесь?
— Не понимаешь, что я делаю в этих горах? Ну, куда тебе. Ты же у нас дворянин? Да. А я нет. И когда я был мальчишкой, мозгов у меня хватило не трепаться о своей способности направо и налево. Это уже потом я о вашем Тайном кодексе узнал. И порадовался за себя любимого. Ну, так как, дорогой Рич?
— Конечно, расскажу, — я улыбнулся, — И даже покажу, если попросишь.
А про себя подумал, мне бы только на воздух выйти, и Машку вытащить. Я бы обрушение здесь устроил. Потому как разозлился очень. Меня просто распирало. Еще и вспомнил заклинание, которое нашел в одном учебнике. У воздушников учебник утащил, по-тихому. Они там воздух как-то сгущали и передвигали предметы. Я тогда не понял ничего, просто повторил механически слова заклинания и штукатурка с потолка посыпалась. Прямо в читальном зале. Хорошо, через пять столов девчонка-воздушница сидела. Умненькой оказалась. Она захихикала, ручкой махнула, и обсыпавшаяся штукатурка сама собой собралась в мусорное ведро. Я был ей жутко благодарен, а она стрельнула глазками и снова уткнулась в книгу. Повезло еще, что смотритель спал. А то бы влетело мне. Так вот, заклинание я помню, желание у меня сейчас о-очень большое, мотивация еще больше, и камушкам я шепну пару слов. Так что…
— Рич, — проникновенно позвал главарь, — Каверзу строишь? Забудь. Ты теперь рядом со мной будешь. До последнего своего вздоха.
И противно захихикал. Само-собой, его поддержала остальная ватага. Вожак же, ё-мое.
Пока он со мной упражнялся в красноречии, двое парней у очага уже пожарили первую партию мяса. По воздуху потек вкусный аромат, и я почувствовал зверский аппетит. Шутка сказать, мы ведь еще засветло всего лишь перекусили, и я был голоден. И Машка, наверняка тоже. Но он молчит. Даже не даст знать, что задумал. Я не сомневался, что ему по силам их всех здесь разметать. Но паренек, который нас сюда сопровождал и связывал, сидел с луком напротив нас в нескольких шагах. И тетиву не снял, и стрелу не убрал. Любая провокация, и кого-то из нас двоих точно уже не будет. А то, что это буду не я, сомневаться не приходилось. Машка теперь для них расходный материал — только мешает.
Один из контрабандистов подошел к нашим мешкам, взял одеяла и кинул нам. Заботливый, смотри-ка. Кое-как, ногами, мы их развернули и сели. И только сейчас я понял насколько устал. Стоило опуститься на толстую шерстяную ткань, как у меня глаза начали слипаться.
— Спи, — одними губами прошептал Машка.
Ничего себе! Спи. Я так все просплю! Но сил не было. Я боком повалился на одеяло, устроился поудобнее, если можно устроиться удобно со связанными сзади руками, и стоило голове коснуться теплой шерсти как я провалился в сон. Странно, но мне никто не мешал.
И сны мне не снились.
Проснулся я от того, что кто-то тихо теребил веревку на моих руках. Пончик! Лапочка ты наша…
Я, стараясь не двигаться, приоткрыл глаза. В пещере костер горел еле-еле, но света было достаточно. Не для меня. Для архаровца, сменившего лучника. У этого был арбалет. Н-да, еще прекраснее.
Веревка ослабла, и мои ладони были освобождены. Только они онемели, и надо было подождать, пока восстановится кровоток и утихнет сильное покалывание в пальцах.
Машка лежал, чуть поодаль от меня, с закрытыми глазами и, кажется, спал. Но как я понял, Пончик развязал его первым.
Наш сторож не спал, что плохо, но и на нас не смотрел, что хорошо. Огонь горел, давая свет, что плохо, но это успокаивает бандюка, что хорошо. Все они, кроме одного спали, что хорошо, а вот то, что мой кинжал валяется у самых ног сторожа плохо — не достать даже в прыжке. Что делать?
А дальше думать было некогда.
Самый дальний от нас спящий вдруг захрипел и через пару мгновений затих. Мужик с арбалетом вскинулся посмотреть что там, повернул голову, и тут же схватился за глаз, из которого торчал дротик. Он с шумом повалился на землю, рефлекторно разряжая арбалет. Арбалетный болт свистнул и гулко ударил в каменный свод, обрушивая кучу мелких осколков. Я привстал. Рядом со мной маленькая серая тень метнулась к следующему контрабандисту, который уже испуганно поднимал голову. И соображал он быстро: