— Шухе-ер! — что было сил заорал он, подскакивая с земли, но ханур уже висел на его шее.
Машка вскочил на ноги и длинным прыжком оказался рядом с лучником, который после крика мгновенно открыл глаза и потянулся за оружием. Но наемник наступил ему на руку, одновременно выхватывая его же короткий меч. Послышался противный булькающий звук, и парень уже дергался с перерезанным горлом. Чуть поодаль рухнул на пол кричавший. Но главарь и еще двое его подельников уже вскочили с вынутыми мечами и встали в оборону.
Камор все понял мгновенно. Сложно не понять, если рядом двое колотятся возле тебя в смертной агонии, третий лежит с металлом в башке, а четвертый глотает собственную кровь, уткнувшись мордой в камень. И на тебя, на пружинистых лапах, крадется яростно скалящий клыки зверь!
Машка снова кинул дротик, но промахнулся. Бандит, уклонившийся от острого металла, в ловкости Машке не уступал. Он тут же бросился к нему. Ханур, недолго думая, в два прыжка оказался на руке другого контрабандиста, сжимавшего меч, и рванул клыками запястье. Мужик вскрикнул, а ханур, не давая опомниться, гибко нырнул ему за спину и перескочил на шею, вцепившись в нее как клещ. Тот завертелся на месте, пытаясь скинуть зверька.
А вот Камал оказался свободным. И как вы думаете, что он сделал? Угадайте с… одного раза.
Главарь резким кувырком подлетел ко мне. Свалил с ног подножкой, заставляя опуститься на колени и буквально садясь на меня, приставил нож к щеке. Вот что я такой невезучий?!
— Самал, стой! — заорал главарь, — Дружка побереги!
Машка отскочил от противника, парируя прямой выпад, но тут же получил скользящий обратный удар в челюсть рукоятью меча. И рухнул. А рядом с нами, хрипя, осел на пол контрабандист, пытаясь пальцами соединить разорванное горло.
— Останови зверя! — располосовал мне щеку Камор.
Но Пончик уже метнулся в темноту, явно намереваясь напасть на того кто ударил Машку. Главарь занервничал, а другой бандит тяжело дыша заозирался по сторонам. Хотя, шиш он теперь увидит ханура — костерок то гаснет.
Мне было больно. И обидно до поросячьего визга! Я сам себе уже казался… свиньей, да! Машку из-за меня сейчас убьют, а я тут… сижу. Как курица, которой вот-вот голову оттяпают, а она квохчет.
Где этот гребаный кинжал?!
И я почувствовал ответ. Ага! Ну-ка иди сюда, умник! Я позвал… даже не позвал, а приказал клинку вложиться мне в руку. А мне плевать! Как хочет, так пусть и вкладывается! И когда ощутил рукоять на ладони, не думал ни мгновения. Вывернулся из-под главаря и, падая на спину, снизу заехал ему клинком под ребра.
Вереди, с диким воплем переходящим в противный захлебывающийся визг, упал навзничь последний бандит.
А на меня навалилась туша главаря. Оказывается человек очень тяжелое существо. Особенно когда умирает и падает прямо на тебя. Сложно удержать падающее тело, и потому мы грохнулись на землю оба.
Кое-как, с отвращением спихивая с себя труп, я выбрался из-под тела, отползая на четвереньках подальше. Оглядел пещеру, остро завонявшую кровью, и меня вывернуло. Потом еще раз… и еще…
Полоскало меня долго. Пока желудок, наконец, не решил, что баста. У него ничего не осталось.
Машка лежал без сознания, с искалеченным лицом, а Пончик, ходил между трупов и зачем-то обнюхивал каждого. Проверял, кто еще жив, что ли?
Я присел возле Машки.
Он лежал на спине, сложив руки на груди, и в очередной раз пытался сдохнуть. Меня все еще мутило, и глядя, во что превратилось Машкино лицо, и вовсе подмывало блевануть еще раз. Вскоре наемник застонал, и открыл глаза. Пончик озабоченно посвистывал рядом, поднимаясь, как суслик, на задние лапы.
— Ма-аш, — позвал я парня.
— А, — не то ответил, не то застонал он.
— Может, ты перекинешься? А то у тебя лицо…
Машка растянул порванные губы в улыбке:
— У….тея…оже…ицо!
Я чуть не плакал:
— Маш, того порошка больше нет, давай сам оборачивайся. Ну, пожалуйста-а-а…
— … аоги… ими…
— Что?
Пончик схватил меня за куртку и, упираясь всеми четырьмя, потащил к Машкиным сапогам. Я понял, что их надо снять, а заодно и раздеть парня. Кое-как справился и с обувкой, и с одежкой, еле-еле вытянул шмотки из-под вялого Машкиного тела и на четвереньках отполз в сторону.