Сначала не происходило ничего. Затем пространство вокруг парня слегка замерцало, подернулось розовой марью, тело парня беззвучно вытянулось, изменилось и из искристого тумана появились лапы, хвост, спина и, наконец, голова. Легкий запах озона, и снежный барс лежит брюхом кверху, блаженно расставив лапы в разные стороны и зажмурив глаза. Не, ну не гад? Он еще и кайфует! Правда, на скуле у него виден темный кровавый след. Но и кровь уже исчезает.
Эх, везет. А мне шрам обеспечен. Я потрогал свою щеку. Пальцы окрасились красным, но кровь, уже не текла. Надо перевязать, наверно. Или хотя бы обработать.
Все так же на четвереньках, добрался к своим вещичкам, беспорядочно закинутым в баул, поковырялся там, а Пончик уже тащил в зубах Машкин мешочек с травами. Оно конечно, спасибо, только я знать не знаю, что с ними делать. Нашел в своем бауле отцовское снадобье и смазал рану. Защипало так, что я подскочил, а ханур возмущенно затрещал. Это он что, меня еще и воспитывать будет? Не хватало.
Наконец, я вспомнил о кинжале. Опять я его оставил в трупе. Надо забрать.
На этот раз клинок не сопротивлялся. Я вытащил его легко. Но только…
Лезвие было черным. Как тьма. Без единого отблеска. Свет пропадал в нем. Серебряная вязь фиолетово горела, словно плавая внутри черного тумана. Кинжал был доволен. А то, что человек оказался магом, его вообще привело в восторг. Но этого ему мало…
Я сидел, положив кровожадный артефакт перед собой, и думал. Думал, что мне теперь с ним делать? Зачем мне этот кинжал? Он что же только убивать умеет и хочет. И все? Знаете, есть куча качественной стали, в том числе магической, которая убивает не хуже. Особенно в умелых руках, да. И без претензий на лидерство. Почему такая сложная конструкция у этого клинка? Почему его создатели дали ему способность к мимикрии и наделили зачатками разума. Только для убийства? А стоит оно того?
И кинжал удивленно ответил, что «он ключ». К чему? Я «должен знать». Я? Да. А еще он может удлиняться. Магически. Превращается в луч. Которому нет преград. Но для этого… нужна кровь. «Человеческая. Лучше мага». Я не понял, это он меня на что сейчас подбить пытается? Соблазнитель, хренов. Все, хватит. Лирика закончилась, пожалуйте в ножны и на пояс. Разберемся по ходу.
Тяжелая звериная голова, муркнув над ухом, опустилась на плечо, и я чуть не подпрыгнул. Уши ваши крысиные!
Правду говорят, любопытнее кошки зверя нет.
Пока Машка обшаривал карманы у трупов, я приводил в порядок свой баул. Да, Машка перекинулся снова заявив, что от запаха крови в звериной шкуре он дуреет. Ханур ужинал остатками жареного мяса. В общем, каждый занимался своим делом.
Через четверть часа наемник уселся рядом со мной, протянул мой платок с самородками и несколько серебряных монет.
— Твоя доля.
— Не надо, — я отпихнул монеты.
— Ой, какие мы щепетильные, — он, кстати, не побрезговал вместе с Пончиком поужинать. А вот в меня ничего не лезло. Кроме воды. Я уже побулькивал, от того количества жидкости, которую в себя влил, — Бери, давай! — он все-таки сунул мне монеты в сумку.
— Так бери или давай? — хмыкнул я.
Машка отвечать не стал, вместо этого задумчиво произнес:
— Я думаю, надо сваливать отсюда. Что-то мне не хочется здесь ночевать.
Я был с ним полностью согласен. Но…
— А с этими, что делать будем? — показал кивком головы на окружающий нас «пейзаж».
— Ничего.
— Ничего?
— Зверьё их похоронит, — равнодушно сказал Машка, — Даже если унести их отсюда, крови натекло столько, что еще месяца два здесь невозможно будет дышать от вони. А может и больше.
И вдруг мы услышали стон.
Нас обоих как подкинуло. Мы оба вскочили на ноги и похватали ножи. Даже ханур вздрогнул и вытянулся в сторону звука. Это что ж нам так везет сегодня?!
А звук донесся откуда-то из самого дальнего угла пещеры. Там кто-то есть? Но как же ханур ничего не почуял?
Мы крадучись подобрались к темному углу и увидели большой сверток из шкур. Он лежал так, что его трудно было заметить. Переглянувшись друг с другом, мы оба присели возле свертка, а Пончик сунул мордочку между нами.
Я осторожно, левой рукой начал разворачивать шкуры и… развернул.
На нас мутным взглядом смотрел человек. Девушка. Руки и ноги связаны, но не веревками, а лентами. Рот завязан тоже. Девушка не была человеком. Крысиные-же-ш-вы-хвосты-ы… Шакарка.
И что делать?
Машка разрезал повязку у нее на лице:
— Привет, — сказал он.