Настала моя очередь ехидничать:
— Кто-то намедни, кажись, утверждал, что полугномов не бывает. Ась?
— А ты батюшку своего хорошо знаешь? Он точно… твой батюшка? А матушка, как бы так…
Я вскочил и схватился за кинжал. Пончик мгновенно занял позицию передо мной и зашипел на парня, а он медленно поднялся с земли:
— Тишан, понимаешь…
— Язык прикуси! Не тебе судить о моем отце и моей матери. Ясно?
Парень отвел глаза.
— Я не хотел тебя обидеть…
— Но сделал это!
— Ладно, давай так. Что тебе рассказывала мама о своей родне?
— Ничего! Она умерла через два дня после родов! А отец привез меня к себе, дал имя, дом и вырастил. Как умел, ясно?! Это, во-первых. А во-вторых, есть доказательство, что мой прадед был эльфом. Твоя шаманка ошиблась. И мне уже плевать, что там в моей родне намешано! Хоть те же шакарцы!
— А драконы? — тихо спросил Машка.
Я запнулся.
— Самыми первыми на Даре были драконы. Они изначальные жители. Остальные пришлые, из других миров. Все, кроме них.
Я смотрел на этого… не знаю, как его назвать!
— Маш, ты в своем уме? Где ты наслушался такого бреда? Какие миры, какие драконы?!
Он пожал плечами:
— Обычные. До вчерашнего дня ты не знал, что есть метаморфы, — он помолчал, а затем добавил, — Прости, пожалуйста. Я думал, ты обычный бастард, и… вообще, я сам ничего не понимаю.
Пончик посмотрел на нас, развернулся и пошел на одеяло. Спать дальше. А Машка решил продолжить.
— Когда Пончик меня укусил… помнишь на дороге… он определил мою сущность. По крови. И решил, что я на тебя буду нападать. Потому и взъярился. Пришлось с ним договариваться. Когда мы приехали в Крепость, там я и Пончик устроили «смотрины». Он кусал и определял, кто есть кто. Там только люди. А теперь вспомни, Тиш, как вы познакомились. Он ведь тебя тоже укусил?
Я молчал. Да, я помнил — ханур меня укусил. Но после этого сразу притих и даже подлизываться начал.
— Ну, и что с того? — спросил я.
— Понимаешь, хануры это… как бы объяснить… были домашними питомцами гномов, что ли. Только эти зверьки ментально чувствуют хозяина. Поэтому Пончик тебя так хорошо понимает. Да и вообще… Может ты действительно… того?
— Того это чего? — у меня уже голова трещала.
— Ну, гном.
— И эльф заодно?
— А вдруг?
— А что это меняет? Я что стану умнее от этого, или красивее, или сильнее?
Мы оба озадаченно молчали.
— Маш, слушай, а как выглядели эти самые гномы.
— Я их видел только на картинках. Ну, невысокого роста, крепких, голубоглазых или сероглазых, и беловолосых.
— Еще раз.
— Что еще раз?
— Какие волосы?
— Белые. Как снег. Во всяком случае, их так описывают в тех книгах, которые я читал. А что?
— Да, так… Ничего…
Подумав, я снял с себя куртку и рубаху и пошел к ручью. Надо было постирать одежду или хотя бы отмыть от чужой крови. Он засохла уже, ткань противно терлась о кожу, и иногда вызывала приступы тошноты.
Еще несколько часов мы позволили себе поваляться на поляне, а потом доели кашу, собрали наши незамысловатые пожитки, сожгли мусор, под которым значились бандитские сапоги, баул и мелкий тряпичный хлам, и поплелись в обратный путь. По дороге я все-таки попытался намыть хоть несколько проб из грунта, который нес ручей. Или из донного песка, так, пожалуй, будет понятней. Брал деревянную миску, которую бурча таскал с собой Машка, усаживался на берегу, зачерпывал мокрый песок со дна ручья и вместе с водой крутил этот песок в миске, периодически смывая верхний слой, пока в емкости не оставалось совсем чуть-чуть. Между прочим, все «дикие» старатели так делают, когда хотят определить есть ли золото на дне или нет. Коренное золото в жиле найти довольно сложно. Редкость это. А вот в воде, если золото вообще есть на каком-то участке, найти можно. Но мало. Короче, не намыл я ничего. Золотом в ручье даже не «пахло».
Тихо-мирно, уже в глубоких сумерках мы кое-как дотопали к мосту через балку у Крепости.
Первое что мы сделали, когда за нами, скрипя, закрылись крепостные ворота, это рванули в столовую, надеясь, что нам хоть что-то перепадет. Ну, в крайнем случае, хлеба поедим…