Как я и предполагал, со столов уже всё убрали, и остался только хлеб. Мы, побросав сумки у входа, уселись на лавку за первым же столом и зачавкали, давясь вкусно пахнущими краюхами. Даже Пончик не стал выпендриваться, взял у меня кус и утащил под стол, когда в зал, вытирая руки полотенцем, вышел наш повар. Хмуро оглядел нас с ног до головы и удалился. А я взял сразу два куска, решив припрятать их у себя в комнатке, когда доберусь до нее. Даже не предполагал, что могу так хотеть жр… есть. Это все горы виноваты, да.
Но тут повар со зверским выражением лица, вышел из кухни, неся в руках полные тарелки гречневой каши, бухнул их перед нами на стол, кинул чистые ложки, и я тут же простил ему все прегрешения сразу — и прошлые, и настоящие, и… нет, про будущее я ничего не знаю. Даже Пончику досталась какая-то котлета, которую он взял настолько аккуратно, что вызвал удивленный поварский хмык.
Словом, о нас не забыли. Можно даже сказать никто не забыл. Потому что не успели мы облизать ложки, как в столовую радостно влетел Харт, и, увидев нас, облегченно выдохнул:
— Баня еще теплая. Хотите?
Я удивился:
— Баня?
Машка фыркнул:
— Купальня.
— Только это… — замялся Харт, — Их благородие зовет вас. И злой он.
— Ха-арт! — заорал повар из кухни, — Хорош лясы точить, а ну иди сюда, воду перетащим.
Да, искупаться нам не помешает. Что там говорить, грязные мы были. И дымом от нас несло, шагов за десять. А я еще и не бритый. Машке хорошо, у него борода не растет. Так бывает, даже у людей. Не говоря про остальные расы.
Мальчишка убежал, а я в который раз удивился его покладистому характеру. И уборщик, и посыльный, и кладовщик. Впахивает будь здоров! Наверняка, к вечеру с ног валиться. А ведь, по сути, еще ребенок. Даже как-то стыдно стало за наш дворянский снобизм. И кстати, что там за Тайный Кодекс у нас, аристократов, оказывается, есть? О котором я ни сном, ни духом.
Так называемая баня, оказалась в подвальном помещении под душевыми. И как я ее не заметил? Правда она была маленькой. Предбанник в несколько шагов и сама… как там… парилка еще в несколько шагов. В парилке была печка, холодная вода в бочке и горячая вода на печке в железном тазу, и даже… букет из березовых веток. Правда, когда Машка начал дубасить меня по спине этим «букетом», я заорал от неожиданности. Но оказалось все не так страшно, а даже приятно. И когда тебя обольют горячей, а потом холодной водой, чувствуешь — еще чуть-чуть и забудешь, что провел три дня, практически не снимая сапог. Особенно, если потом одеть все чистое и сухое. Как Харт умудрился все так быстро постирать и высушить не знаю, но этому мальчишке цены нет!
После бани, повалятся на кроватях нам было не суждено. Хотя, Машка приволок свою кровать из казармы, а на мое энергичное сопротивление, заявил, что охрана мне не помешает, потому что я ни шиша не умею себя защищать. На мое, теперь уже ехидное, замечание «а как же тогда я кугуара завалил?» был ответ «случайно». Пончик в разборках участие не принимал, только перетащил свою подстилку поближе к моей кровати. Это и решило исход спора в Машкину пользу.
Нужно было топать под «светлые очи» начальства.
За окном сияла фиолетовым небом ночь, а я, вместе с Машкой, стоял в начальничьем кабинете, перед «их благородием», с кинжалом на поясе и лицезрел высокомерную физиономию Фаркаса Сина.
Он опять не поздоровался, только демонстративно скривился, оглядев нас обоих. Я опять не доложился по уставу, причем принципиально, Машка не доложился тоже и стоял за мной. Мы просто попросили разрешения войти. Поэтому лэр Син разглядывал нас сейчас с откровенным презрением. И Небо с ним. В голову он теперь ко мне влезть побоится, хотя мой черный клинок посветлел, и сил у него было маловато, но ведь Син этого знать не мог.
— Ну-с, Райен, — обратился он ко мне, — Может, вы объясните, где вас носило трое суток, и почему вы не соизволили сообщить, когда ушли и куда? Здесь не бордель, а военная Крепость, и любое перемещение посторонних должно фиксироваться.
— Лэр Син. Я докладывал вам лично, куда я иду, с кем, на какой срок, и даже рассказал о маршруте. Вы видимо запамятовали.
Син побагровел. И я его понимаю. Сказать менталисту, что он что-то забыл, это предельная степень крутого идиотизма.
Но, как ни странно, лэр Син взял себя в руки:
— Возможно, — выдавил он из себя, — В таком случае, будьте добры, напомните мне всё, что вы рассказывали.
— По заказу Тайной Стражи королевства, — начал я, а Син еле сдержался, чтобы не скривиться, — Я провожу уточнение и корректировку древней карты данной местности. По правилам ведения картографических исследований, специалист должен работать в паре. Мне выделили служащего крепости Машала Раса как наиболее ответственного и знающего эти горы проводника. Начали мы нашу работу с запада Нагорья. И, кстати, хотел бы рассказать вам о проблеме, с которой мы столкнулись. А именно нехватка бумаги. Я в этот выход использовал свои запасы, но их очень мало. Поэтому у меня к вам просьба. Не могли бы вы снабдить меня бумагой? Хоть на некоторое время.