Видимо, Син такой наглости не ожидал. Он, вытаращил глаза и молчал. Мы стояли и тоже молчали. И только одинокая муха скромно жужжала возле окна.
Наконец, лэр Син, скорее для проформы, прошелся по мне ментальным касанием, наткнулся на стандартную защиту и отстал. А вот на Машку он обратил большее внимание. Я не знаю, что чувствовал наемник, но Фаркас прищурил глаза. Он еще внимательнее задержался на Машкиной физиономии и спросил:
— Как, говоришь, тебя зовут?
Машка стоял с каменным выражением лица и так же холодно и тяжело ответил:
— Рас, лэр.
— Мне знакомо твое лицо. Ты давно наемничаешь?
— Нет, лэр. Три года, лэр.
— А чем занимался раньше?
— Водил караваны, лэр.
Парень отвечал четко, и ровно. Но мне почему-то стало не по себе. А Син, все внимательнее вглядывался в Машкино лицо. Высокомерие и презрение исчезли, и за начальничьим столом сидел жесткий, волевой и умный… маг.
В дверь постучали. Когда Син выкрикнул разрешение, в кабинет начальника гарнизона зашли двое.
Вновь прибывшие были офицерами. Незнакомыми. И их принадлежность к Тайной страже светилась из всех щелей.
Они остановились у двери, не решаясь обойти нас. Или наоборот, закрывая путь к отступлению? Ладно. Сейчас Син представит нам этих двоих — ну, мне, по крайней мере — по правилам этикета.
Щас, разбежался! Зам начальника гарнизона крепости даже не подумал кого-то там представлять. Кто мы такие, собственно? Зато он решил продолжить допр… э… разговор:
— Что у вас с лицом, Райен?
Это он про мою многострадальную щеку. Как там советовал Машка, дурочку валять?
— А что с ним?
— Вы мне тут дурочку не валяйте! — вдруг повысил начальственный тон Син, а я чуть не прыснул. Еле сдержался, честно, — У вас лицо порезано! Кто наградил вас этим украшением?
— Э… поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся… э… а тут такое, — сделал я удивленное лицо.
— Вы хотите сказать, что не помните, кто и как вас порезал?
— Разрешите обратиться! — вдруг громко, по-военному, встрял Машка. Ого, а он и так умеет?
Син бросил на него мимолетный взгляд и снова уставился на меня. Но Машка продолжал, как ни в чем не бывало:
— На нас в горах напал кугуар, и лэр Райен его убил. Но, к сожалению, и сам получил царапину.
Стало тихо. А я себе клятвенно пообещал, что Машку убью. Придушу. Ночью.
— В самом деле? — приподнял правую бровь Фаркас Син.
А что мне оставалось? Он же менталист. Значит, «только правда, одна правда, и ничего кроме правды».
— Да, — я точно Машку убью. Ну, в крайнем случае, покалечу.
— Можете доказать?
И прежде, чем я раскрыл рот, Машка снова меня опередил:
— Так точно, лэр! Шкуру зверя мы принесли. Он, правда, уже ранен был. Поэтому шкура не очень качественная.
— А нельзя ли взглянуть? — вопрос позвучал сзади. Кто-то из двоих вновь прибывших полюбопытствовал.
Машка тут же к нему повернулся и бесхитростно так разрешил:
— Конечно. Мы завтра с утра собираемся ее как следует отскоблить и растянуть на досках для просушки. Приходите к душевым. Мы там будем.
Даже мне, человеку далекому от военного дела, стало ясно — налицо вопиющее нарушение субординации. Даже интересно стало, чем все закончиться? Машка тоже дурочку валяет или как?
— Договорились! — улыбнулся спросивший, и протянул Машке руку, — Саня Крисс. Лекарь.
Парень был старше Машки. Выше, шире в плечах, мощнее. И протянутая правая рука. Боевой лекарь? Н-да, чудны дела твои, Хозяйка Розыгрыша… Он тоже плевал на субординацию? Машка, как ни в чем не бывало, пожал протянутую ладонь и назвал себя.
Что сейчас будет!
Фаркас Син встал:
— А ничего, что я тут как бы начальник? И это мой кабинет, вообще-то! Может выйти, чтобы вам не мешать, уважаемый лэр Крисс.
Лекарь смутился… а скорее, сделал вид, что проникся собственной невоспитанностью:
— Прошу простить, лэр. Но я хотел доложить вам, как начальнику, — парень явно не испытывал служебного трепета в отношении Сина, — В результате проверки выяснилось, что обеспеченность гарнизона крепости лекарским инструментом, снадобьями и перевязочными материалами нулевая. То есть, в крепости, на случай неприятельского нападения или осады, нет ни одного предусмотренного в таких случаях лекарского набора для самостоятельного лечения. Я уже не говорю, что даже изолятор для раненых и больных отсутствует.