Я заметил, что Машка «навострил уши».
— Боюсь что ваша помощь, лэр, может оказаться бесполезной, — не удержался я от сарказма.
Крисс нахмурился. Я думал, он начнет возмущаться, но он не спрашивая разрешения, уселся на единственный стул и начал рассказывать:
— Наемник, оравший на плацу громче всех, и убил мальчишку. После того, как мы вчера с тобой ушли из кладовой, где-то часа через два, лэр Син позвал Харта и приказал ему срочно топать в город. Пригрозил избить его еще раз. Как вы понимаете, лэр Син по сути дела нанял этого наемника, чтобы тот инсценировал смерть от клыков, в данном случае, вот этого уважаемого хвостатого, — лекарь кивнул в сторону Пончика, — В принципе, таким способом лэр Син, избавлялся не только от Харта. Он избавлялся и от ханура, и от тебя, Тишан. Он не знал, что ты за птица и что от тебя ждать. Зверька наверняка бы убили, а тебя попросили бы покинуть Крепость. Ну, или убить, если повезет. Руками толпы можно расправиться с кем угодно. А то, что ты дворянин, так накажут простых наемников, а не его. Заодно и весь гарнизон можно поменять на людей, преданных лично ему, а не лэру Хаару. Вы же понимаете, что эта Крепость золотая жила. И приграничье, и горы, и слабый Ульгар под боком. Оттуда можно возить любую контрабанду, имея своих людей.
Он замолчал.
— А зачем нам это знать, господин лекарь? — Машка был сама вежливость.
— А затем, уважаемый Машал Рас, что корона заинтересована в господине Райене. Разве не понятно?
Лично мне это было абсолютно понятно, и я спросил:
— А меня должен воодушевить интерес короны?
— А ты не боишься Тишан?
Ой, как мы заговорили:
— Вы уж определитесь, лэр. Что мне делать: бояться или воодушевляться.
Я смотрел одним глазом на этого лекаря, и думал — сколько же вокруг любителей халявы! Сколько готовых за нее убивать и заставлять убивать других. Стоит появиться у них хоть маленькой капле силы, люди начинают считать себя могущественнее Неба.
Крисс встал и подошел ко мне:
— Давай я тебя поправлю.
— Обойдусь.
— Слушай, Тишан, — лекарь обиделся, — Ну, я-то в чем виноват? С чего ты на меня взъелся? Я так понял, Фаркас рано или поздно убил бы мальчишку. Но по-тихому. Кстати, — он повернулся к Машке, — Где ты был, когда толпа избивала вот этого?
Он ткнул в мою сторону пальцем, а Машка заулыбался во весь рот, показывая крепкие ровные зубы:
— А я ему не нянька, господин лекарь. Меня к нему в сопровождающие по горам назначили. А в крепости вольному воля, как говорится.
— Кстати, я так понял, вы ничего не нашли?
Машка засмеялся:
— Ну, ты гусь! Витора Хаара дублируешь? Или проверяешь?
— Ты на вопрос не ответил.
— А не пошел бы ты?
— Тишан, вы нашли что-нибудь?
О, меня вспомнили.
— Слушайте, лэр Крисс, вам же конкретно указали пеший маршрут, по которому обычно ходят такие как вы. Что вы от меня-то хотите? Маршрут хоженый-перехоженный, так что не заблудитесь.
Крисс помолчал и вдруг улыбнулся:
— Спелись, — Он посмотрел на ханура, — Ну, а ты, — как ни в чем не бывало, он обратился к зверю, — Если я правильно понимаю, ты их всецело поддерживаешь?
Пончик на моем одеяле перетёк из положения «лежа» в положение «сидя», зевнул, и нагло облизнулся, глядя лекарю в глаза.
— Н-да… — почесал затылок Крисс, — тогда пошли.
— Куда? — мы с Машкой задали вопрос одновременно.
А Саня Крисс хитро прищурился и тоном, выдающим государственную тайну, произнес:
— На обед!
Странные мы вообще, люди. Или оборотни. Или маги, кому как нравиться. Крепкая у нас психика. А может, просто перешагнули ту грань, за которой убийство, кровь, боль уже не воспринимаются как что-то невозможное. Они переходят в обыденность, и мы хладнокровно смотрим на смерть, соглашаясь с ее правом существовать на этой земле.
Но жизнь, как и смерть, берет свое.
Когда я шел в столовую с заплывшим глазом и фонарем на пол лица, с хануром на плече, я спросил Машку, шагавшего рядом:
— Ты вернул долг?
Он не думал ни мгновения:
— Да. Рассчитался. За всё.
Если вы вдруг решили, что кто-то из тех, кто меня пинал, сожалел об этом, то… даже не знаю что вам сказать. В темных тюремных казематах всегда о чем-то сожалеют. Но скорее всего, им просто было страшно. За себя, разумеется.
По законам Королевства Вессалии за нападение на мага, полагается виселица. Только не надо думать, что мы тут такие жестокие. У нас всего два преступления, которые караются смертной казнью. Контрабанда галлюциногенов и убийство мага или аристократа, что почти одно и то же. Однозначно. Даже если этот аристократ остался жив. Точнее, тем более, если остался жив. А я, как вы понимаете, вроде бы дворянин, и как бы маг. И слава Небу, еще жив. За все остальное полагается штраф или принудительные работы на благо короны, в простонародье именуемые каторгой.